Но девушка ждала откровенного разговора. Он не мог не вспоминать последний день их встречи. Боль и растерянность были написаны на ее осунувшемся лице. Она, казалось, сразу повзрослела. Ему хотелось утешить ее и подбодрить, а сердце его разрывалось от жалости. Девушка пришла ему на выручку, и он был ей благодарен или должен был бы испытывать благодарность, но расценил это иначе. Она попросту отказалась от него. Черт, не страдать же теперь всю жизнь.

Уоррен с головой окунулся в работу и общение со старыми друзьями. В тот день, когда Эми отправилась домой, он напился как сапожник и весь следующий день не вылезал из своей берлоги, размышляя о жизни. Он снова жил в собственном доме, но упорно избегал спальни. Там оживали слишком сильные воспоминания. В качестве противоядия он договорился о рейсе в Индию, нашел груз и последний вечер провел с Маком, который, к счастью, все понимал и удерживался от всяческих упоминаний о Мэлори."

"Утром, накануне отъезда из Бриджпорта, он отправился на «Нереус» в сквернейшем настроении, несмотря на то что был великолепный день конца лета. Прошла уже почти неделя с тех пор, как Эми покинула Бриджпорт. Уоррену не становилось легче. Он не мог выкинуть ее из головы, слабо надеясь, что все-таки со временем боль отступит, должна отступить. Выйдя на улицу, ведущую к порту, Уоррен увидел Марианну, и волна прежней горечи нахлынула на него. По слухам, она была теперь разведена. Все те же светлые волосы и бледно-голубые глаза, прекрасно выглядит в своем безупречном наряде канареечного цвета, вплоть до зонтика и туфель. Уоррен хотел перейти на другую сторону улицы, но Марианна увидела его и окликнула. Он подождал, пока она подойдет ближе, удивляясь про себя, что еще не так давно был готов выполнить ее малейшее желание. Сейчас он с трудом заставил себя ее дождаться.

— Как поживаешь, Уоррен?

— Все в порядке, но у меня нет времени для пустых разговоров, поэтому извини .

— Я надеялась, что у тебя уже все прошло.

— Почему? — хмыкнул он — Ты хочешь начать снова?

— Ну нет. Я получила независимость от всего мира И свободу ни на что на свете не променяю.

— Тогда зачем мы теряем время и разговариваем? Она улыбнулась ему. Это должно было, вероятно, означать смирение. Уоррен сразу вспомнил, как терпелива она была. Ничто и никогда не могло вывести ее из себя. Теперь он относился к этому иначе. Сравнивая ее с Эми, он понимал, что безграничное терпение Марианны скорее объясняется недостатком чувств. Она просто очень равнодушна, поэтому никогда и не сердится.

— Когда я услышала о твоем возвращении, то хотела прийти к тебе, но мне не хватило мужества. Похоже, тебя мне сам Бог послал. Мне надо попросить прощения за свою вину. Жаль, что я тогда приняла сторону Стивена.