Ваза представляла собой изумительное произведение искусства древних мастеров, из тончайшего белого, почти прозрачного фарфора, украшенное миниатюрами на восточные мотивы. В другое время ваза стоила целое состояние, но сейчас ее стоимость равнялась двум их жизням.

Уоррен думал о том же самом. Он принялся медленно поворачивать вазу в руках и внезапно проговорил с убийственным спокойствием:

— Будет очень неприлично, если я уроню вазу? Китаец мертвенно побледнел и выдавил из себя:

— Ты немедленно умрешь.

— Тогда все пойдет по плану, — ответил Уоррен и, не глядя на девушку, распорядился:

— Эми, ступай в комнату и закройся там.

Ступай. — Лян попытался остановить девушку, но Уоррен отрезал:

— Забудь о ней. Она тут ни при чем, разве что моя сестра ее любит. Вы получите вазу, а мы вернемся в порт без девушки.

Так они и сделали. Эми вошла в маленький кабинет, обнаружив, что в двери вообще нет замка и никакой мебели, чтобы забаррикадировать вход. Она была уверена, что Уоррен, зная об этом, просто делал хорошую мину при плохой игре, лишь бы оставить ее у Мака. Теперь Эми страшно на себя разозлилась за то, что выполнила приказание Уоррена не рассуждая.

Мак открыл дверь и сказал:

— Вы можете выходить, милочка.

— Я уже собралась это сделать, — сказала Эми недовольно, — и не стойте столбом! Достаньте скорее оружие, нам надо бежать в порт на выручку к Уоррену.

— Вряд ли Уоррену это понравится, — произнес Мак, с сомнением покачивая головой.

— А мне в настоящий момент наплевать, понравится или нет. Закрыл меня! Надо же!

— Чего вы ждете? Идемте!

Глава 38

Эми и Мак опоздали со своей помощью, но она и не понадобилась. Они прибежали к «Амфитрите», как раз когда Уоррен спускался по сходням.

Португальское судно уже удрало, не мешкая ни минуты.

Эми не переживала, что ее поддержка не понадобилась. С радостным визгом она бросилась Уоррену на шею и даже не заметила его безучастности.

Через голову Эми Уоррен спросил Мака:

— Что она тут делает?

— Ей так же нельзя ничего объяснить, как и твоей систре, должен сказать.

Оторвавшись от Уоррена, кипевшая от возмущения Эми напустилась на рыжего шотландца:

— Я не такая, а даже если бы и была такой, что в этом плохого? А если бы ему понадобилась помощь? И нас тут не было? Кто бы ему помог? Молчите?

— Не обращай внимания, Мак, — вздохнул Уоррен.

 — А пытаться понять, поверь, себе дороже, — добавил он. — Эми, пойдем домой, тебе надо лечь в кровать. Все кончено. Завтра мы поищем судно, направляющееся в Англию.

Ее смягчило только слово «кровать»: она была убеждена, что разделит ее с ним. А что касается возвращения домой, можно поговорить об этом завтра. Она не может уехать тут же, не познакомившись с его родным Бриджпортом.