— Так кто? — Магистр теперь смотрела прямо на меня, не отрываясь, но держа руку так, что камень на перстне находился в поле ее зрения.

В горле пересохло. Я вдруг поняла, что очень хочу пить, но сказать об этом сейчас было бы ошибкой, мне и так казалось, что профессор сидит на вершине айсберга, а я переминаюсь с ноги на ногу, стоя на тонком льду, по которому уже начали расходиться трещины…

— В Долине драконов говорили о том, что брата излечил сам Ирэнарн, — осторожно подбирая слова, произнесла я.

И замерла под внимательным, очень внимательным взглядом магистра Нарски.

— В Долине? — невозмутимо переспросила, с ленцой в голосе. — А что по этому поводу думаешь ты?

Нервно сглотнув, ответила:"

"— Я думаю, что если кто-то и мог спасти Владыку, то только Черный дракон.

И это было правдой. Такое действительно едва ли было кому-то под силу, кроме него. Потому что сдались все, включая Гаррата, уже откровенно молившего о смерти, и только Ирэнарн продолжал, и продолжал, и продолжал искать варианты его спасения. И что-то мне подсказывало, что очень скоро мне придется тоже продолжать и продолжать искать варианты спасения, потому что не просто так профессор сюда пришла, ей было что-то известно, и она хотела получить этому подтверждение.

К сожалению, я оказалась права.

— Ты была там в момент исцеления Гаррата? — уже без всяческих попыток прикрыть этот допрос душевными излияниями и простым любопытством прямо спросила магистр.

Я не могла ответить правду. Не могла. Признай я, что Черный дракон позволил мне быть там в момент, когда он спас брата, и придется признаваться во многом другом, к примеру, в том, что в Долине драконов у меня практически появилась семья и что она пытается добиться для меня права въезда на территорию, закрытую сейчас для всех человеческих магов без исключения.

Но если об этом узнают здесь, учитывая политическую обстановку, тот же лорд Даметис Энроэ может вложить в мое сознание, к примеру, задание убить Ирэнарна. И я ничего не смогу сделать, чтобы воспротивится этому, я еще не маг, я не способна защитить ни себя, ни свое сознание. Я просто не могу сказать правду.

— Ну же? — поторопила профессор Нарски.

Триединый, что мне делать?! Что же мне делать?

— Ты так подозрительно молчишь… — с намеком протянула Мстислава.

А затем, перекинув ногу на ногу, насмешливо сказала:

— И это подозрительное молчание началось с первого моего вопроса, Милада. Что несколько… настораживает, не находишь?

Лихорадочно вспомнив ее первый вопрос, я припомнила также то, что ему предшествовало — профессор переодела кольцо с одного пальца на другой, и на первом пальце все еще оставался кровоточащий, повторяющий очертаниями оправу след.