Все взялись за писчие перья, я открыла тетрадь, тоже взяла перо, собиралась уже было написать хотя бы дату и название лекции, как в моей потрепанной и совершенно не магической тетради знакомым почерком вывели:

«Численность грассов на данный момент превышает семьсот тысяч».

Пауза — и указанная надпись сменилась другой:

«Я подумал, вам будет интересно».

Мне было очень интересно… особенно интересовал тот факт, что сообщения от Правящего дракона Ирэнарна-Ррат-Эгиатара появлялись в моей учебной тетради.

И словно в ответ на это мое мысленное недоумение Главнокомандующий написал:

«Полагаю, у вас вызвало некоторое удивление появление новой возможности связаться с вами».

И еще как! Но это не было вопросом, просто фраза, которая не требовала от меня ответа. Ответа и не ждали, Черный дракон лишь пояснил:

«Отныне возможность письменных взаимоотношений несколько расширилась, и главным ее условием является присутствие вашей крови».

Это была очень туманная фраза, смысл которой очень медленно до меня доходил. Крайне медленно, но… но я в итоге поняла главное, что и вывела потрясенно в тетради:

«Но это же значит, что всегда и везде?!»

«Неужели?!» — издевательски ответили мне.

«Ну… да», — написала спустя секундное замешательство.

«Быть не может…» — троеточие в конце фразы показалось одной наглой усмешкой.

«Да! — уже совершенно уверенно ответила я. — Кровь, она же везде со мной!»

«Надо же, как неудобно получилось».

Возмущенная, но еще больше напуганная, я потрясенно написала:

«Вы!!!»

Ответом было ехидное:

«Желаете высказать мне собственное мнение по данному поводу… лично?»

«Нет!» — написала быстрее, чем даже подумала об этом.

«Так я и думал». — От последней фразы дыхнуло арктическим холодом.

И на этом наша переписка была завершена.

По крайней мере все исчезло, и я занялась тем, что начала записывать сначала тему, после план лекции, а затем уже и информацию, диктуемую профессором Ивасом.

* * *Когда лекция закончилась, к нам повалили толпами. Ведомые любопытством студенты очень хотели знать, что здесь происходило, что вытворил Вачовски, вообще где Вачовски и жив ли Эвасэт.

Эвасэт был жив, но на все вопросы типа «Ты как?» отвечал мрачное: «Главное — цел». И все как-то проникались мыслью, что это действительно было главным, и старались больше у него ничего не спрашивать, официально — «щадя нежные королевские чувства». Не официально — первым двум спросившим Эвасэт одним четко выверенным истинно эльфийским ударом разбил носы, отсюда и трепетное отношение к его чувствам у всех остальных.

К третьей паре вернулся Вачовски.