Злые дети иной раз без зазрения совести режут дождевых червей и с искренним интересом наблюдают за их мучениями. Злые эльфы предпочитали резать людей, но точно с таким же искренним интересом."

"И эти продолжали улыбаться. Все. Все так же натужно и вымученно, но улыбаться. И я вдруг поняла почему. Любой проблеск агрессии — и их выбросило бы с тропы! Более того — они, кажется, вообще первая армия, сумевшая ступить на тайные тропы. Как?! Я не знала, но догадки были — эльфы владели своими эмоциями как никто и никогда. Многочасовые медитации, долгая продолжительность жизни, обучение, заставляющее подавлять любые чувства еще в зародыше. И я не знаю, сколько времени им потребовалось, но передо мной была армия, абсолютно лишенная агрессии, что позволило ей ступить и пройти путь по тайной тропе! Они просто взяли и обошли защиту тайных троп. И жрецы Древуна знали об этом. Знали, оттого и собрались в храме, готовые биться до последнего.

— Вход здесь, — между тем произнес главный эльф, сверившись с прутиком.

И над рядами армии дета-королевства прозвучал военный горн. Но как-то тихо, приглушенно и очень даже радостно. Эльфы в целом излучали радость, свет, хорошее настроение и вот эти вот ужасные улыбки.

А затем главный эльф с легким звоном высвободил огромный лунный меч из ножен, взмахнул им и, широко улыбаясь, первый направил своего коня в невидимый вход в храм.

Остальные все так же с улыбками двинулись следом и…

И остановились.

Потому что совершенно неожиданно излишне мускулистый конь попятился задом и вынес своего всадника обратно на тропу. Эльф улыбался. Все так же широко, а может, даже и шире.

В руках у него тлела и осыпалась пеплом сожженная напрочь ивовая веточка, в синих глазах застыл ужас, из-под шлема стекал пот…

Подъехавшие лучники с тревогой всматривались в своего предводителя.

А предводитель с трудом проговорил всего одно слово:

— Ирэнарн.

Но этого хватило для того, чтобы все эльфы, как один, уже даже не улыбаясь, слаженно свалили с тропы, резко отшатнувшись вправо и исчезнув, едва, собственно, больше тропы не касались.

Остались только я и потрясенный, местами дымящийся предводитель.

Мы посмотрели друг на друга. И разом бросились прочь: я по тропе в противоположную сторону той, откуда эльфы приехали, он — прочь с тропы. До бегущей меня не сразу донеслось: «Реани, предупреди Воронира!»

Я знала, как переводится это слово: реани — птенец.

Меня приняли за пособника магистра Воронира. Вот только предупреждать этих нелюдей, что с легкостью уничтожали лесные деревни, я ни о чем не собиралась. Просто бежала и очень надеялась, что бегу в правильном направлении.

* * *Далеко бежать не пришлось — к тому моменту, как в глазах заплясали черные точки, а в боку нестерпимо закололо, я увидела впереди развилку.