Растерянно оглянувшись, я увидела Говорящего об Истинной жизни, чей вид и одежда никак и ни коим образом не отличались от одежд иных здесь. А значит, на этот бой главный жрец выйдет вместе со всеми.

— Поспеши, дитя, — позвал он, не оборачиваясь.

И я пошла следом, все убыстряя шаг и пытаясь понять, что именно они собираются делать. Это жрецы и жрицы Древуна, они будут защищать людей до последнего, значит, бой будет вестись как-то иначе, не затрагивая новострои и остальное поселение. Как? И что мне делать?

Говорящий уверенно провел от входа, возле которого я оказалась, пройдя через портал, к лестнице, ведущей на самый верх. От осознания того, сколько ступеней сейчас придется миновать, причем без перил (их вообще не было), я невольно содрогнулась, но напрасно — жрец провел меня к небольшому помещению под лестницей, где сидел задумчивый Верес. И Верес выглядел бы все тем же студентом УМа, если бы не одно «но» — в его правой руке был посох с головой медведя в навершии.

Я остановилась как вкопанная, едва поняла это. Верес поднял голову, взглянул на меня совершенно иначе — за синими глазами всегда серьезного парня теперь угадывался взгляд чего-то иного, гораздо более мудрого и древнего. Взгляд Древуна.

— Да, ты правильно поняла, я выпил медвежью кровь, — произнес Верес.

Не знаю, как я добрела до ближайшей скамьи и опустилась на нее. Ноги едва держали. Верес, как же так… Четыре года мучений, и ты сдался?! Медвежья кровь блокирует источник!

Блокирует напрочь. Для мага это как часть души заморозить — сколько бы времени ни прошло, а холод в груди останется навсегда.

— Верес… — с нескрываемым отчаянием прошептала я.

— Это был мой выбор, Милада, — с нажимом произнес он.

Кого убедить пытался? Меня или себя? Если меня, то напрасно — я еще помнила его на посвящении первокурсников и то, как он, тогда студент второго курса, мечтательно прикрыв глаза, уверенно говорил: «Я еще добьюсь всего, Милада, вот увидишь! Я покажу этим столичным, чего стоят настоящие охотники леса! Чего стоит простой деревенский парень!»… Много их тогда было, тех, кто старался что-то кому-то доказать, — ушли все. Все, кому было куда уходить, все ушли. Верес на их курсе оставался последним.

— Путь у каждого свой, Милада, — сделал мудрое замечание Говорящий.

Кивнула, соглашаясь. Путь у каждого свой, да, вот только… Верес мог стать жрецом когда угодно, а вот магом теперь не станет никогда.

— Не думаю, что у вас есть время предаваться печали, — вновь мудро заметил Говорящий. — Карта на стене, Милада.

Рассеянно кивнув, я подняла голову, глянула на стену и содрогнулась — гиблые деревеньки были перечеркнуты черным крестом… даже на первый взгляд их было чуть меньше половины из оставшихся.