Парни сгрузили нехитрый, украденный накануне скарб, потом рюкзаки, тщательно закрепили все веревками, а потом Владыка молча подошел ко мне, без слов поднял на руки, понес и усадил на сани, прямо на расстеленную шкуру, и вручил кружку с чаем. И пока я сидела, потрясенно глядя на этот чай, скомандовал:

— Выдвигаемся.

И потащил сани, идя первым. И когда они дернулись, натужно заскрипев, крикнул мне:

— Чай пить и спать. До дороги у тебя время есть, потом на санях все поедем.

Ну раз так, то я противоречить не стала. И, выпив чай, закрепила кружку к остальным и легла, пытаясь заснуть. Это было несложно — шел Владыка уверенно и размеренно, такое впечатление складывалось, что сминал весь рискнувший встать на его пути лес, даже не особо и замечая. Парни молча и сосредоточенно шли за ним, тоже с явным удивлением поглядывая и силе поражаясь. И я заснула снова.

* * *Проснулась от того, что Владыка заорал зычным голосом:

— Эй, ты, стоять! Сюда подъехал. Сюда, я сказал! Чего остановил? Рожа мне твоя кривая не понравилась. И ты знаешь, чем больше на тебя, урода, смотрю, тем меньше ты мне нравишься.

Почти сразу донесся стук копыт подъезжающих лошадей и раздался не менее зычный голос:

— Порубежная служба. Чего к гражданам пристаем?

— А маги мы, к кому хотим, к тому и пристаем. Можем и к вам пристать, мы маги не гордые.

Мгновенно послышался стук удаляющихся копыт.

Я тут же глаза открыла и села, но все, что увидела, — это стремительно ускакавших королевских порубежников в ярких алых мундирах да побледневшего, кстати, вовсе не урода, а очень даже приятного молодого купца, с открытым лицом, пшеничного цвета кудрями и красивыми добрыми голубыми глазами.

— Вот не нравишься ты мне, — задумчиво произнес Владыка."

"После его слов молодой купец еще сильнее побледнел, но не ускакал, что и не удивительно — перед ним полоса из огненных всполохов наличествовала, так что особо не дернешься. Зато с ходу стало ясно, от чего порубежники ускакали столь быстро.

Но ладно бы купец остановленный — мы половину торгового тракта загородили! И сейчас на Яремском тракте движение шло только по трем полосам в противоположную сторону, а тут, на этой стороне, все почтительно толпились, передавая из уст в уста шепотком растревоженного леса: «Господам магам купец не занравился». И спрашивается, с чего бы «господам магам» вообще движение-то останавливать, да еще и на втором по значительности тракте королевства?!

— Вачовски, — хриплым ото сна голосом позвала я.

— Обожди, вкусняшка, интуиция у меня, — отмахнулся Владыка, продолжая одной рукой удерживать лошадь купца за уздцы, а второй задумчиво почесывать подбородок и осматривать подозрительным взглядом, собственно, вполне приятного молодого человека. Только бледного очень.