Наверное, даже в семичасовом слое Славик в итоге приполз бы на место, где был этот дом, — если бы выжил, конечно…

Потом он помнил, как юркнул в подъезд за женщиной с распухшими магазинными пакетами — и даже галантно придержал для нее дверь. Как поднялся на свой этаж и застыл посреди лестничной клетки, не решаясь ни сделать еще один шаг, ни уйти. А потом хрустнул замок, дверь квартиры открылась, и он увидел Лесю. Совершенно живую, чуть располневшую Лесю с мусорным пакетом в руке.

Увиденное будто ударило Славика наотмашь, фигура Леси расплылась перед глазами, превратилась в размазанное пятно, и его затрясло так, что начали стучать зубы.

Он бросился к Лесе и обнял ее просто для того, чтобы унять эту дрожь, чтобы в мире не осталось ничего, кроме размеренного биения ее сердца. Леся пахла чуть по-другому, и кожа у нее была более шершавая — а может, это Славику так показалось из-за собственных солнечных ожогов или она покрылась мурашками от ужаса. Закричала Леся сразу, забилась у Славика в руках, а он держал ее крепко, как пойманную рыбу, в нелепой надежде, что вот сейчас она успокоится и у них снова все будет хорошо.

— Кто вы такой?! — вежливо вопила Леся и била его пакетом, из которого летели какие-то бумажки и яблочные огрызки. — Помогите! Что вам нужно?!

***

Потом было отделение милиции — в этом осколке ее так и не переименовали в полицию, — нудное выяснение, что Славику было нужно от незнакомой с ним гражданки, где его документы, откуда он вообще… Милиционер потел и томился, было видно, что задержанный раздражает его своей незначительностью. Славику разрешили позвонить — он почему-то думал, что это запрещено, — и он набрал единственный номер, сохраненный в записной книжке его «кильки», номер Матильды.

— Телефон у вас какой интересный, — оживился милиционер, разглядывая серебристую рыбку на крышке. — Индийский, что ли?

Спустя час Славика вывели к Варваре Спиридоновне, которая мило беседовала в кабинете с кем-то пожилым и квадратным и называла его «голубчик». Оба пили чай из стаканов с гербовыми подстаканниками. Поодаль, у стены, сидела Матильда, и Славик так ей обрадовался, что тоже чуть не обнял, но вовремя вспомнил, как получилось с Лесей, и в последний момент замер перед ней, вытянув руки по швам.

— Вы его не очень ругайте, — ворковал «голубчик», пододвигая Варваре Спиридоновне мармелад «Лимонные дольки» в шуршащей коробке. — Он по сравнению с другими-то вашими нормальный парень, тихий. Вы уж его простите по первости.

Когда они выходили из отделения, Варвара Спиридоновна повернулась к Славику, и приятная светская улыбка сбежала с ее лица.

— Проворонил ты свой шанс, братец, — процедила она.

***

Полупрозрачные завитки папиросного дыма сносило ветром на заднее сиденье, и Матильда приоткрыла окно.