Он перечеркнет все, возьмет другое имя — например, Даниил, ему всегда нравилось имя Даниил, — таинственный знакомец Варвары Спиридоновны выправит ему документы, и он уедет жить куда-нибудь в леса или за границу, только не в Париж и не в Берлин, Матильда говорила, что там есть конторы Начальства, а от зловещего и могущественного Начальства надо держаться как можно дальше. Он не будет обращать никакого внимания на блуждающие огоньки под человеческой кожей, и, возможно, духовидение благополучно захиреет в нем, как и все остальные таланты.

Самое главное — он не спятит, как Варвара Спиридоновна и другие духовидцы. У него благодаря знакомству с Матильдой есть огромное преимущество: он знает, что он видит. Не чудовищ и не отблески собственного безумия, а просто существ иного порядка, мигрантов из запредельных бездн, бестелесных туристов, явившихся на сафари… От них тоже следовало держаться подальше, но Начальство пугало Славика куда больше, нежели беспокойные духи."

"Потом он стоял на платформе Химки, и у заборчика старушка раздавала в добрые руки котят из коробки.

Глядя на ползающие по картону комки пуха с торчащими хвостиками, Славик вспомнил, как они с Лесей хотели завести кота. И за этим воспоминанием сразу же потянулись другие: как Леся старательно переворачивала сырники деревянной лопаткой, как сладковато пахло от нее спящей, и даже запах ее пота был Славику приятен, как он клал голову ей на грудь и в мире становилось вдруг очень тихо, только билось под ухом Лесино сердце.

Огромное одиночество окончательно накрыло его уже в метро. Он сразу забыл, жетоны были в этом осколке или карточки, не замечал станции, которые проезжал.

Славик думал только о том, что он здесь совсем один. Лица попутчиков, рекламные плакаты на стенах вагона, круглые желтоватые лампы под потолком — все словно отталкивало его, напоминало, что здесь для него буквально нет места. Наверное, так чувствовала себя Матильда, когда впервые оказалась запертой в чужом для нее теле и чужом для нее мире, — ну вот, Матильда опять пробралась к нему в голову. А может, она здесь? Славик прикрыл глаза и попытался задремать, но калейдоскопическое марево не приходило. И он больше не ощущал чужого присутствия — или просто был слишком взволнован, чтобы приблизиться к границе яви и сна.

Славик вышел из метро и вздохнул с облегчением, увидев высящуюся на той стороне улицы многоэтажную «цитадель зла». Кажется, только тогда он осознал, что его опять притянуло домой. Словно отделанная грязноватой плиткой девятиэтажка была магнитом, действующим на него в любом осколке раздробленного мира.