Славик нырнул в них и смотрел, как поверхность воды над его головой опять подергивается цветным геометрическим льдом. Ему было мучительно жарко, лед и вода не спасали, оборачиваясь сухим горячим воздухом. Из моря Славик вынырнул в пыльную, заставленную вещами комнатку, где шила что-то под лампой бабуля, в строгом черном платье под горло, словно сбежавшая со старой фотографии. Отложив в сторону деревянный грибок для штопки — опять грибы, что же такое у Матильды с грибами, — она протянула Славику стакан с водой. Он ухватил непослушными, ватными пальцами прохладное стекло, сделал жадный глоток — и отчаянно закашлялся, запоздало поняв, что вода настоящая и бабуля, кажется, тоже.

После схватки с бесомраком ничего хорошего от гражданок пенсионного возраста ждать не приходилось. Славик забился на мягких подушках, пытаясь отползти от бабули подальше и еле слышно хрипя:

— Где я? Где я?..

Смоченное холодной водой полотенце съехало со лба, и Славик заорал уже громче, решив на мгновение, будто это что-то живое и мокрое прильнуло к его плечу.

Бабуля отодвинулась от лампы, оказавшись, в общем-то, не бабулей, а скорее аскетичного вида пожилой дамой, с короткими взлохмаченными волосами и в пенсне. От нее крепко тянуло табаком.

— В Химках, братец, где еще тебе быть, — пожала плечами дама. — Сдвинься-ка, раз в чувство пришел, я простынь переменю на чистую.

Краска стыда залила и без того стянутую болью кожу на щеках. Славик неуклюже откатился к стенке.

— Ты, я смотрю, манерам не обучен. — За спиной у него зашуршала энергично расправляемая ткань, запахло крахмалом.

— А меня Варварой Спиридоновной звать, но ты, братец, обращайся как все: товарищ второжительница.

***

— Черта с два я выйду, — сообщил из-за двери приглушенный голос Матильды. — Сначала сделка.

Перед запертым туалетом стояли трое: девочка-подросток с плохо прокрашенными розовыми волосами, благообразный пожилой джентльмен и высокий, очень худой юноша, живо напомнивший Славику Палочника. Они дружно и вопросительно взглянули на Варвару Спиридоновну. На верхней части добротной деревянной двери Славик заметил все ту же каракулю — половинчатую елочку, выцарапанную прямо на лаке.

— Милочка, мне не нужна сделка, — возвысила голос товарищ второжительница, кивая Славику. — Мне нужен свободный доступ в отхожее место. Тебя пустили туда попудрить носик, а не возводить баррикады.

— Матильда! — после секундного колебания позвал Славик.

— Ты живой? — удивились за дверью.

— Выходи, они… — Славик обвел всех четверых неуверенным и заискивающим взглядом. — Они нас не тронут.