— Не волнуйтесь, — напутствовал их носитель золота, лицо которого стерлось из памяти, а голос заменился почему-то на голос господина Канегисера. — Говорят, в Париже прогрессивные нравы.

Точно, вот когда ему так сказали.

Но дело было вовсе не в смерти первого кадавра Матильды, просто тот момент Хозяин запомнил подробнее и ярче. Дело было в коте Антрекоте. В первом и последнем существе, чьей хозяйкой стала сама Матильда. Она кормила его, выпускала погулять в безопасные осколки, повесила на шею бубенчик. Кажется, Матильда полюбила Антрекота, она читала ему вслух справочник по анатомии, чтобы он лучше узнал людей, — ей же это когда-то помогло, — и утверждала, что кот все понимает.

"

"Через пару месяцев его отравил добродушный сосед-лавочник в осколке, где даже не было войны. Матильда так и не поняла, почему страшные люди в военной форме, застрелившие ее прежнего кадавра, подзывали Антрекота и чесали его за ушком, а улыбчивый сосед в самом мирном из миров, всегда передающий Хозяину привет и пожелания удачной торговли, взял и убил кота просто за то — он сам об этом сообщил извиняющимся тоном, мол, пришлось, что поделать, такие дела, одна грязь от этих тварей, — что тот якобы гадил у него под дверью.

Это не укладывалось в ее разуме. Она так плакала, что офицер, зашедший отдать Хозяину вышитый кисет с особыми свойствами, сочувственно поцокал языком:

— Armes Kind…[4]

Матильда услышала и завыла еще громче — все это продолжало не укладываться в ее разуме, это было неправильно. Вот тогда, как полагал Хозяин, в ней что-то и надломилось, тогда она и оставила попытки принять и понять людей, решив, что ненавидеть их будет проще. Теперь она доверяла только Хозяину и даже как-то, прочитав книжку про реинкарнацию — была одно время мода на аляповатые переложения восточных учений для истомившихся от безверия европейцев, — сказала, что, может быть, он сам в прошлых воплощениях был гахэ.

Ведь, если пространства людей и духов уже целую вечность сообщаются между собой, почему бы формам жизни не перетекать одна в другую.

***

Пожалуй, впервые Славик с полной уверенностью осознал, что все кончится плохо, когда Весна принесла оружие. Заправляя за уши грязно-розовые волосы, она любовно раскладывала на столе ножи, финский, перочинный и «бабочку», опасную бритву, кастет с полустершейся от частого использования дарственной гравировкой на упоре и, наконец, крохотный дамский пистолет и почти игрушечную коробочку патронов к нему.

Все это Весна вертела в руках с ловкостью наперсточника, щелкала, открывала, подкидывала на ладони, показывала, как правильно пользоваться. Славику впервые стало боязно за Варвару Спиридоновну, хотя прежде он думал, что именно она является самым опасным сотрудником антикварной лавочки в Химках.