Директор в растерянности.

— «Простите, пожалуйста» — всего два слова и нужно сказать, ты же знаешь. Я жду!

Директор ждёт, и весь класс явственно ощущает его ожидание. Наконец Мия что-то бормочет. Те самые слова, директор не сомневается! Нет на свете такого ребёнка, которого бы он не сломил. И всё-таки директор не доволен.

— Нет, ты должна сказать ясно и чётко, так, чтобы все тебя слышали! Ну, Мия?

Мия оборачивается к директору и впервые смотрит ему прямо в глаза. И произносит всего два слова. Ясно и чётко, так, чтобы все её слышали.

— Горшок вонючий!

А сказав эта слова, Мия тут же бежит к двери на своих тощих ножках и исчезает прежде, чем кто-либо успевает её остановить.

— Какая непристойность! Просто возмутительно! — говорит папа, когда зарёванная Мадикен, придя домой, рассказывает о том, что произошло сегодня в школе.

— Как ты не понимаешь, она ведь… — Мадикен пытается защитить Мию.

— Да нет же, непристойно вёл себя директор, — перебивает её папа. — А не Мия. Вот и получил. Поделом ему."

"Лизабет согласна с папой. Она впервые слышит такое замечательное ругательство и тут же начинает повторять его на все лады. Но мама обрывает её:

— О нег, спасибо, я больше не желаю слушать эти слова, прекрати!

Но больше всех возмущена директором Альва. Она так и кипит от гнева:

— Ему что, делать больше нечего, как бить детишек?! Пусть только попробует тронуть нашу Мадикен, я туг же возьму полено, пойду да и прибью его!

Мадикен приятно это слышать. А вот пале совсем не по душе, чтобы Альва вооружалась поленьями. Это значило бы, что у неё ума не больше, чем у директора, говорит он. Наконец все садятся обедать. Только у Мадикен сегодня нет аппетита, и она не может проглотить ни кусочка. А Лизабет ест только картофель с соусом, которые она перемешивает у себя в тарелке. Это её любимое блюдо.

— Но, папа, — обращается к отцу Мадикен — всё-таки плохо, что Мия взяла чужой кошелёк. Ведь красть нельзя.

— Нельзя, — соглашается папа — Хотя маленькие дети иногда крадут. Только розгами тут не поможешь.

— Но Мия могла бы попросить прощения, — говорит Лизабет, которая, однако, сама никогда прощения не просит.

— Она и попросила бы, только не при всём классе — говорит Мадикен.

. — Возможно, — отзывается папа. — Хотя я в этом и не уверен.

Лизабет поела и вылизывает тарелку.

— Нет-нет, Лизабет, — останавливает её мама, так не делают, Лизать тарелку ни в коем случае нельзя, ты же знаешь!

Лизабет на мгновение задумывается.

— Зачем же тогда сочинили слово «лизать»? — говорит она наконец, — Если лизать ни в коем случае нельзя?

Слова и их значения — вот что больше всего занимает Лизабет.

Кажется, жизнь начинает входить в своё прежнее русло, думает Мадикен.