Он живёт в той сказке, которую мама рассказывает иногда по вечерам.

Но сегодня утром погода всё-таки отличная — какая разница, откуда она взялась, — и сейчас они всей семьёй отправятся к Бакману, вот только наденут воскресные платья.

В Дубильном переулке у него своё заведение, известное под названием «Фотография Бакмана», где он фотографирует и по воскресеньям, и по будням. Но сегодня надо прийти пораньше, потому что вскоре Бакман уйдёт удить рыбу — это его маленькое воскресное развлечение.

Они тихо бредут по городу: папа, мама, Мадикен и Лизабет: На улицах ещё пустынно и прохладно, но день наверняка будет тёплым, его приближение уже ощущается в воздухе.

Они проходят мимо дома, где живёт Линус-Ида. Из всех маленьких домишек города её домик самый крошечный. Мадикен очень хотелось бы, чтобы Линус-Ида выглянула из окошка, заставленного красными пеларгониями, но она что-то не показывается. Наверное, ещё не проснулась. А вот шмели уже проснулись и жужжат над нарциссами в её малюсеньком садике. Мадикен и Лизабет с удовольствием заглянули бы к Линус-Иде, чтобы послушать немного, как она играет на гитаре, Но сейчас не время, ведь они идут фотографироваться.

Они проходят мимо богадельни, но там в эту пору никто не спит. Некоторые старушонки сидят у окон, уставившись на тихую воскресную улицу, и радуются, когда кто-нибудь проходит мимо. Мадикен и Лизабет машут им рукой, а старушки оживлённо машут девочкам в ответ.

— Я их люблю, — говорит Лизабет — А больше всех люблю Нанну Нутт, потому что у неё такое смешное лицо, когда она плачет.

— Фу, стыдно так говорить, — отзывается Мадикен — ведь Нанна Нутт не виновата, что так смешно выглядит.

— А я разве сказала, что она виновата? — удивляется Лизабет.

Мама предупреждает девочек, чтобы они никогда не называли этот дом «богадельней». Они должны говорить «дом престарелых», так он называется.

— Хотя люди всё-таки зовут его «богадельней», ничего не поделаешь, — подытоживает Мадикен.

Жаль тех, кто там живёт, думает она. А больше всего жаль Линдквиста, потому что он не в своём уме и не может жить вместе со всеми. Его поселили совсем одного в маленькой лачужке во дворе, и только заведующая богадельней отваживается туда заходить. Все остальные его боятся, хотя он чаще всего добр и кроток. Лишь иногда свирепеет и тогда не понимает, что творит. Поэтому, когда Линдквист идёт по улицам, все в городе запирают двери, а мамы велят своим детям убегать, едва только они его завидят. Потому что Линдквист баснострашно силён, и никто не знает, что он может сотворить, когда на него найдёт ярость.

Линдквист не всегда был таким, говорит папа.