Стало труднее держаться тропы, дважды я врезался в густой подлесок и ломился сквозь него, сбивая с веток снег, который таял и насквозь пропитывал одежду. Я устал, мысль притупилась, ручка чемодана врезалась в обмороженные пальцы, как край стального листа.

В очередной раз сбившись с тропы, я махнул рукой, соорудил из сосновых веток ложе и устроился на нем, чтобы дождаться рассвета. Повалил снег, но он не казался мне холодным, тишь стояла невероятная, во всем мире — ни звука. Я слышал, как падают снежинки.

То ли шум мотора разбудил меня, то ли свет фар. Открыв глаза, я увидел кедровник, залитый сиянием, будто рождественская елка, а чуть погодя чей-то голос произнес:

— Вы, похоже, и есть Фергюсон?

Я сел, ничего не соображая спросонья.

На фоне горящих фар резко выделялся силуэт стоящего надо мной человека. Он был широкоплеч и приземист, немного похож на гнома в своей парке. У него было квадратное лицо с резкими чертами, на густых бровях осели снежинки. Нагнувшись, он принялся изучать меня сквозь очки без оправы.

— Ну и помотался я из-за вас, — продолжал он, поднимая меня на ноги.

 — До самой Железной Головы доехал. Решил вот на всякий случай и на тропу заглянуть.

Я прошептал слова благодарности. Тело мое свело от холода, и я едва стоял.

— Пошли, — сказал человек, подхватывая мой чемодан. — В «джипе» есть печка. Будет чертовски больно, но скоро оттаете.

У него был фургон на базе «джипа» — побитая развалюха с оторванным крылом, заляпанная грязью и снегом. Незнакомец помог мне забраться в кабину, и через минуту мы уже тряслись по колдобинам меж деревьев. Он был немолод, этот человек, нашедший меня, и носил странную кепку цвета хаки.

— Вы искали меня? — спросил я и, когда он кивнул, понял, что это Лэндс сообщил ему обо мне.

— Значит, вы и есть Дарси?

— Рэй Дарси. Билл рассчитал, что я смогу найти вас в районе 250-й мили.

— Так вы его видели? А Лароша?

— Лароша? Нет, этого не встречал. Поспали бы вы лучше.

Но мне было не до сна.

— Лэндс сказал вам, зачем я здесь? Вы знаете о радиограмме, которую принял мой отец?

— Да, мне говорили. Я знаю, что вы внук Джеймса Финлея Фергюсона. И это кажется мне не менее странным, чем сама мысль о том, что Бриф мог послать радиограмму.

— А что тут странного? И почему все разговоры неизменно вертятся вокруг экспедиции Фергюсона? Простое совпадение.

— Чертовски странное, однако, совпадение.

— Оно объясняет интерес отца к экспедиции Брифа.

— Но не объясняет вашего поведения.

Я не понимал, что он хочет этим сказать, и слишком устал, чтобы расспрашивать.

— Перкинс говорит, что здесь нет второго такого знатока Лабрадора, как вы, — сказал я. — Вот почему я приехал…

— Спите, потом поговорим.