— Ждите здесь, в столовой. Побудь с ним, Пэт, — велел Шелтон помощнику, потом спрыгнул с подножки и исчез.

— Эй, возьмите-ка! — вдруг услышал я чей-то голос, и в тамбур к моим ногам полетел чемодан. Это был мой собственный чемодан, и я тупо уставился на него, не веря своим глазам. А минуту спустя раздался голос Лэндса:

— Надо связаться с 263-й… — Все остальное потонуло в гвалте и скрежете. Потом кто-то спросил:

— Зачем впутывать в это Дарси?

— Затем, что у него есть транспорт и время, — ответил Лэндс.

Выглянув из вагона, я увидел его. Лэндс шел вдоль состава вместе с каким-то человеком, которого я не мог разглядеть.

«Может, это Ларош?» — подумалось мне. Пэт взял меня за руку.

— Ну, что вы стоите? Пошли в вагон.

— Это был Лэндс, — сказал я.

— Да, Лэндс. Вы с ним знакомы?

Я кивнул. Мне казалось, что Лэндс выслушает меня, если я приду к нему по собственной воле.

— Я должен с ним поговорить.

— Он знает, что вы здесь?

— Да, я же приехал на его дрезине.

— Придется подождать и спросить разрешения у Шелтона. Вы из газеты?

— Нет, я приехал из-за разбившегося самолета. Бриф все еще жив.

— Жив? Каким образом? Его искали неделю, а потом пилот сообщил, что все кончено. Я слышал об этом от Дарси два дня назад. Вы с ума сошли!

Интересно, что думает Дарси? Наверное, тоже сочтет меня умалишенным. Но он провел в обществе Лароша целый час, вез его на 290-ю милю…

— Я должен поговорить с Лэндсом, — без всякой надежды сказал я.

Послышался стук буферов, и наш вагон пришел в движение. Я снова взглянул на чемодан. В нем должны были лежать радиожурналы отца, если, конечно, Лэндс или Ларош не вытащили их. Я потянулся к чемодану.

— Эй! — окликнул меня Пэт."

"— Это мой, — пояснил я и тут же прыгнул, успев заметить гримасу изумления на его лице. Я ударился о землю правым плечом и боком, у меня перехватило дух. Вскочив на ноги, я увидел, что Пэт высунулся на подножку и орет на меня, но прыгнуть он не решился: поезд уже набрал ход. Мимо прошел локомотив, платформы с рельсами и краном, потом колея опустела. Я повернулся и зашагал на север. На трассе засверкали фонарики, послышались крики, но я уже успел прошагать полмили и знал, что погоня позади.

Черная пустота Лабрадора окутала меня. Рельсы кончились, дальше пошла насыпь с уклоном вперед. Лишь сухой шепот ветра в кронах деревьев нарушал теперь тишину. Насыпь кончилась мили через две, идти стало труднее. Несколько раз я сбивался с просеки, а однажды упал, налетев на ковш от экскаватора, наполовину утопленный в землю.

Через пять минут я влез в какое-то болото. Пересечь его ночью было невозможно, поэтому вернулся назад и свернул на просеку, прорезавшую сплошную стену кедровника.