Андрей медленно кивнул. Он не любил думать долго.

Он плохо запомнил тот день, когда закончилась его жизнь, и Андрей Журавлёв, сын депутата, перестал существовать. И потом, пытаясь вспомнить детали, он не мог вспомнить ни боли в разбитой губе, ни саднящих запястий – только карие глаза, которые уже тогда заслонили собой весь мир.

========== 2. ==========

- Заходи, - Ярослав отошёл в сторону, пропуская его внутрь, и Андрей послушно зашёл в комнату. Света не было, и отопления, похоже, тоже.

- Типа безпалевная хата? – спросил он.

Ярик подтолкнул его в спину.

- Заходи давай… Блатной нашёлся.

Щёлкнул выключателем и закрыл за собой дверь, а затем рывком развернул Андрея к себе, рассматривая покрытое кровоподтёками и грязью лицо.

- Больно? – спросил он, легко касаясь пальцами самого большого, уже начавшего зеленеть синяка.

Андрей вздрогнул. Мужчина действовал на него завораживающе, как удав на мелкого зверька. Глаза Ярика гипнотизировали, а от прикосновения по телу пробежала дрожь.

- Жить буду.

- Ещё бы ты подох, за сотню-то косарей.

Андрей усмехнулся краешком губ. Там, в подвале, ему было страшно. Рядом с Яриком страшно не было совсем – будто он наконец вернулся домой.

- Значит так, - продолжил Ярослав, - удобства во дворе, душ там же. У тебя десять минут, чтобы отмыться, я растоплю камин, время пошло.

- Десять минут? – Ярик приподнял бровь. – Да я только добежать успею."

"- Так беги быстрее, а то ещё добавлю. У нас как в армии – а ну, пошёл! – на последних словах Ярик хлопнул его по заднице и подтолкнул к двери. Шлепок отпечатался на теле огнём, и всю дорогу до того, что Ярик назвал душем, Андрей думал об этом жесте.

Ярик не вызывал ощущения угрозы, но от мысли о том, что его в самом деле будут трахать и трахать, судя по всему, жёстко, тело отзывалось огнём, а сердце холодело.

Андрей был с мужчиной дважды. Один раз по пьяни, и с того случая не запомнил ничего – только грязный кафельный пол в туалете клуба и пыхтение над ухом. Тело тогда было настолько ватным, что он не знал даже, больно ему было или хорошо.

Второй раз случился на спор, и спор этот, конечно, Андрей просрал. Задницу он подставил мужественно, но когда Дэвид ворвался внутрь него, едва не заорал от боли и презрения к себе.

И вот теперь его будут трахать. Уши у Андрея покраснели, несмотря на мороз.

Он подошёл к «душу» и оглядел его со всех сторон. Душевую кабину в этом сооружении он не узнал бы никогда, если бы ему не ткнули пальцем.

Заглянул внутрь и пощупал кончик торчащего из потолка шланга, а затем огляделся по сторонам.

Было не то, чтобы очень холодно – градусов десять. Но после трёх лет вдали от снега Андрея пугала одна только картина заснеженного огорода и заледеневшей душевой.

Он вздохнул и, быстро скинув изодранные в хлам шмотки на землю, нырнул в душ.