Наверное, она и в самом деле написала неплохой сценарий. Но она сделала другое, гораздо более важное. Нельзя не любить своего героя. Нельзя не понимать его. Дина — и полюбила, и поняла.

Написала, расписала, разложила по полочкам. И поняла. Поняла, что ни в одном своем поступке, слове, мысли — ни в чем он не солгал по-настоящему. Он все сделал правильно. «Что мне было делать, Дина, если любовь всей моей жизни я встретил, когда на мне было женское платье и у меня были накрашены губы?!». Кто это сказал — настоящий Лев Кузьменко или ее герой — Дина теперь не могла вспомнить. Но это был ключ ко всему.

А ведь ты знала, предполагала, чувствовала. Знала, что за Лолой стоит мужчина. Предполагала, что они со Львом раньше встречались. Чувствовала, что ему — ему! — можно доверять. Ты с самого начала, знала, чувствовала, чуяла правду! Но прятала голову как страус в песок, ведь проще было все свалить на Льва за его якобы обман с Лолой.

Да если бы не Лола… Если бы не Лола — ничего бы не было. Встреть она сначала Льва — и даже если бы возникли чувства — они были бы обречены. С учетом ее тараканов. А Лола отогрела, расслабила, дала надежду, что все не так страшно, как Дина себе воображала, дала веру, что все получится.

Дала любовь.

И что ты дала в ответ?

Когда человек, который не был ни в чем виноват, который вытащил и спас тебя, который показал тебе, что такое любовь, а значит, что такое жизнь, пришел к тебе просить прощения за то, в чем был, по сути, не виновен, пришел к тебе с открытым сердцем, с протянутой рукой, пришел беззащитный — что сделала ты? Ты плюнула ему в душу, ты оттолкнула протянутую руку, ты ударила.

Ты предала.

Дина жалобно, отчаянно заскулила.

— Дина, девочка, да что же это… — Алла Максимовна не на шутку встревожилась. Попыталась встряхнуть Дину, но девушка лишь сжалась в скулящий комок. — О, господи. Водички… Да нет, какая водичка… Это же форменная истерика. Я позвоню Евгении Дмитриевне, может быть у нее есть успокоительное. Или коньяку, может…

Алла Максимовна даже начала звонить, но тут Дина немного пришла в себя. Ее привело в себя и отрезвило слово «истерика». Да и вообще, стыдно ей, молодой и здоровой, волновать немолодых людей.

— Не надо, я в порядке, — прохрипела Дина. И даже села. И даже взяла стакан с водой и выпила, пролив половину на себя. И даже взяла протянутый ей платок и размазала еще больше по лицу остатки туши.

— Ой, дай я, — Алла Максимовна забрала у нее платок и, смочив его водой, принялась оттирать Дине лицо. — Ну и напугала ты меня, девочка! Говорить можешь?

— Да, — кивнула Дина.

— Ну так расскажи толком, что сказал Харитонов.

— Сценарий ему понравился, он готов снимать фильм, сказал, если что, найдет деньги, — на одном дыхании выпалила Дина. В голосе своем она была не все еще не уверена.