– Мне хватит кофе и булочку.

– Да что вы, льера, такое говорите! Завтрак – наиважнейшее для работы всего организма. Тьера Лерой всегда завтракала плотно, чтобы цвет лица сохранить…

Под непрестанное нравоучение Сурья меня вытерла насухо, причесала, выдала чистое белье и показала жемчужного цвета платье, которое она приготовила на вечер.

– А может, я скажу, что приболела, и никуда не пойду?

После душа я чувствовала себя тридцатилетним «Запорожцем», прошедшим ралли «Париж-Дакар», хотелось спать и не хотелось шевелиться.

– Нельзя, льера Адель, – сочувственно произнесла горничная.

 – Его высочество для вас лично приглашение передал.

Гад!

Но делать нечего, пришлось одеваться и выходить. Единственное, что я себе позволила, это надеть домашние туфли, все равно под длинным платьем их не видно, а если и выглянет носочек, то он темно-серого цвета, вполне сочетаемый с платьем.

– Украшений бы вам, – вздохнула Сурья, поправляя драпировку на плече.

– Чего нет, того нет.

Я покрутилась перед зеркалом. Платье было пошито на манер греческой тоги, с открытыми плечами и мягкими складками на груди.

Вокруг талии я повязала тонкий золотой поясок, который подчеркивал линию бедер. В этом платье я выглядела старше и строже."

"– Как тебе? – спросила наблюдающего за сборами кота.

– Мыр, – одобрил он после минутного лицезрения моей облаченной в платье фигуры.

– Ты настоящий мужчина, был бы человеком, точно бы за тебя замуж вышла, – потрепала я кошару за ушами и решительно направилась к двери.

До столовой меня довела Сурья, по пути мы встретили еще одну девушку, которая робко мне улыбнулась, ее тоже сопровождала пожилая служанка.

Так вместе мы и вошли в залитую светом столовую, помпезную и не очень уютную. Это было большое длинное помещение, разделенное на две части четырьмя белыми колоннами. В одной части стоял длинный стол, закрытый белоснежной скатертью, за ним чинно сидели двенадцать девушек, и все они одновременно повернули головы в нашу сторону.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

Ответили мне только двое, остальные молча следили, как мы идем вдоль пустых мест, читая таблички с именами. Моя спутница села между двумя блондинками, а я шла дальше и чем ближе подбиралась к торцу стола, где стояло мягкое кресло, похожее на трон, тем тревожнее билось сердце.

Нет, не мог же он подложить мне такую подлянку?

Чудь дрожащими пальцами я взяла табличку со своим именем, стоявшую как раз по левую сторону от трона. Между мной и остальными девушками оказалось шесть пустых мест, зато по правую сторону от Ардена (а кому еще могли поставить трон?) восседала маркиза Ивонна собственной безукоризненной персоной и, поджав тонкие губы, следила, как я сажусь на стул.