– Я не могу вечно держать тебя здесь, – сказал он, – ты должна это понять. А если ты будешь обильно есть и пить, это продлится дольше. Поэтому запасы мы уберем.

«Он хочет, чтобы я умерла. Он действительно хочет, чтобы я умерла».

В этот момент пленница увидела корзину, которую похититель поставил рядом с собой. В ней он, вероятно, унесет стеклянные и консервные банки, и она будет мучительно околевать здесь внизу, медленно и незаметно.

– Пожалуйста, – произнесла Моник. Ее голос теперь уже слушался ее, но звучал очень тонко и запуганно. – Пожалуйста, отпустите меня. Я… я ведь ничего вам не сделала…

Она знала, что эти слова звучат по-детски, но у нее хватало сил лишь на то, чтобы жалобно скулить и просить, как просит ребенок.

Она и чувствовала себя такой же маленькой, беспомощной и отданной на произвол судьбы.

Казалось, мужчина действительно несколько секунд обдумывал ее аргумент, но потом все же принял отрицательное решение.

– Нет. Потому что ты мне сейчас все испортишь.

– Но я обещаю вам…

Похититель прервал ее резким движением руки, а потом вдруг задал вопрос, который еще больше поразил ее:

– Ты замужем?

Моник попыталась понять, зависит ли что-то от ее ответа на этот вопрос – например, ее жизнь.

Но поскольку она не могла найти какой-либо связи происходящего с замужеством, то посчитала благоразумным придерживаться правды, которую этот человек, вероятно, и так прекрасно знал. Возможно, он хотел лишь проверить, будет ли она лгать.

– Нет, – сказала она.

– Почему нет?

– Я… в общем, не сложилось…

– А был мужчина, который хотел на тебе жениться? Который хотел создать с тобой семью? – Слово семью незнакомец как-то особенно подчеркнул, словно говорил о чем-то особенном, о чем-то почти святом.

«Надо было мне сказать, что у меня есть семья, – инстинктивно подумала Лафонд, – тогда я вызвала бы у него уважение».

– Нет, – ответила она, – такого мужчины никогда не было. А я ничего большего не желаю, чем детей… семейную жизнь…

Похититель с презрением посмотрел на нее.

– Если б ты действительно об этом мечтала, то давно бы уже создала ее. Ты, вероятно, относишься к тому типу женщин, которые больше предпочитают свободу, чем какую-либо связь. Которые считают, что жизнь состоит из таких идиотских вещей, как самоутверждение и независимость.

А всё эти чертовы эмансипе – опорочили значение семьи и все разрушили!

«Говори с ним», – подумала пленница. Однажды она где-то прочитала, что похитителям труднее убивать своих жертв, если те разговаривают с ними и входят в близкий контакт со своими тюремщиками.

– А что они разрушили? – спросила Моник.

Теперь взгляд незнакомца был наполнен ненавистью, и она стала опасаться, что во время разговора на эту тему он в любой момент может потерять над собой контроль.