Что-то щелкало, что-то волокли по полу… Она не могла точно определить. Эти звуки сбили ее с толку, потому что возникли совершенно неожиданно после бесконечного молчания, и прошло несколько секунд, пока она поняла, что кто-то спускается по лестнице в подвал.

Вначале Моник страстно желала, чтобы ее похититель пришел сюда, заявил о своих намерениях и дал ей возможность поговорить с ним, но теперь, когда он действительно был рядом, это до смерти пугало ее.

Этот тип был опасным. В памяти пленницы вновь мгновенно всплыли Камилла и Бернадетт – то, как они выглядели после того, как он с ними разделался, – и ее сердце громко и бешено заколотилось.

Она испытала инстинктивное и совершенно абсурдное желание спрятаться где-нибудь в этом крошечном помещении. Шаги между тем все приближались. К ужасу Лафонд, ее мучитель еще и оглушительно пыхтел, но потом она внезапно поняла, что это громкое дыхание исходит от нее.

Когда дверь рывком открыли, в подвал ворвался луч света, который так резко ослепил ее, что она тут же плотно закрыла лицо руками. Болезненно, словно ножом, свет резанул по ее глазам, и она не смогла сдержать крик.

– Мерзавка, – произнес чей-то голос, – чертова мерзавка. Ты представляешь себе, сколько хлопот ты мне доставляешь?"

"Моник еще больше съежилась и тихонько вскрикнула, когда мужчина пнул ее в бедро.

– Ты, мерзавка, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Моргая, пленница с трудом подняла глаза. Им далеко не сразу удалось привыкнуть к свету, хотя это был всего лишь слабый луч фонарика. Мужчина держал его лампой вниз, так что Моник худо-бедно смогла разглядеть его. Да, перед ней стоял ее похититель. На нем были джинсы и серый свитер, и он пришел босиком.

Это был симпатичный мужчина, отметила Лафонд и удивилась тому, что она способна на такую мысль в подобной ситуации.

– Наелась здесь досыта, – проворчал незнакомец. – Не так ли?

Не было смысла отрицать это, и Моник кивнула, за что была наказана еще одним пинком.

– Для чего ты здесь находишься? Чтобы подъедать мои запасы?

Женщина хотела ответить, но смогла лишь тихо прокряхтеть. Она уже так долго не разговаривала! Хотя, возможно, у нее перехватило горло от голода, жажды и страха.

– Ты что-то хотела сказать? – угрожающе спросил похититель.

Наконец женщине удалось выдавить из себя несколько слов:

– Я… думала… все это было… для меня. – Она не узнавала собственный голос. – Иначе… иначе вы бы меня не привели… сюда.

– Хитрюга, – сказал мужчина и направил фонарик ей в лицо, чтобы ослепить ее. Она мучительно зажмурилась. Затем, заметив, что он снова опустил лампу, Лафонд подняла веки и увидела, что он непрерывно сжимает и разжимает правый кулак. От него исходила нервозность и агрессивность, и она знала, что ее положение очень серьезно.