Наши клинки рассекают воздух с такой скоростью, что превращаются в размытые силуэты, в смертоносные иллюзии.

Кажется, вот вражеский меч возникает справа, но это лишь остаточный силуэт. На самом деле огромный дрын уже навис над головой!

Отскакиваю в сторону и мгновенно контратакую. Ариэль даже не пытается уклониться — не царское это дело, вести себя как трусливый поц. Мои удары последовательно откалывают куски её массивной брони. Вот отлетает наплечник, грохается наземь нагрудник, шлем взмывает в воздух, рукавицы деформируются настолько, что орчихе становится неудобно управляться с мечом.

Несколько ударов достигают и меня. Вроде бы по касательной, но и этого хватает, чтобы почувствовать первые трещины в рёбрах. Сила орчихи бросает вызов всякой логике.

От экзодоспеха остаётся одно название. Угасает и духовный доспех, в последний момент спасая меня от коварного обманного финта Ариэли. Мираж ужаса рассыпается на тысячи осколков.

Пот смешивается с кровью на моём лице. Ноги еле слушаются. Голова гудит, словно я осушил бочку королевского сидра.

Не лучше выглядит и моя «суженая»: глубокие раны покрывают её могучее тело, ожоги от пламени души расползаются по коже, синяки наливаются багровым.

"

"Но орчихе всё нипочём! Сколько бы ран ни получила, сколько урона ни понесла — ей хоть бы хны! Она по-прежнему улыбается, а в глазах пляшет безумный азарт. Будто мы собрались не на смертельную схватку, а на весёлую попойку!

— Так, это всё неправильно! — внезапно заявляет Ариэль. — Надо биться на кулаках! Как настоящие муж и жена!

В доказательство своих слов она небрежно отшвыривает изуродованный меч.

— Ну, на кулаках так на кулаках, — криво ухмыляюсь я, втыкая цзянь в оплавленную землю.

Запас душ в нём попросту исчерпался.

Если есть шанс на победу, то лишь дробящим уроном! А что может быть эффективнее кулаков? Ха-ха-ха!

Первый удар я наношу в челюсть орчихи, усиливая его телекинезом. Голова Ариэли запрокидывается, но через секунду она снова смотрит на меня. С нескрываемым восторгом.

— Бьёшь, значит любишь! Хы-хы-хы! — ревёт она.

— Не люблю! — рычу я в ответ, но кто станет меня слушать?

Бах!

Кулачище, превосходящий размером мою голову, врезается точно в центр груди.

Несмотря на все мои ухищрения: концентрацию телекинеза, все доступные магические щиты, попытки ослабить и замедлить удар — воздух со свистом покидает лёгкие.

Вдохнуть заново кажется невыполнимой задачей, но я справляюсь.

Стиснув зубы до скрежета, наношу ответный удар.

Бах!

Ариэль отступает на шаг, сияя от удовольствия.

— И всё-таки любишь!

Бах! Очередной удар приходится мне в живот.

— Не люблю!

Бах! Даже железные ноги орчихи начинают подрагивать от усталости.