— С чего такая уверенность? — коснулся пальцами своей железной маски Энрике. — Ты даже лица моего не видел.

— Зато ты видишь моё, — с лёгкой улыбкой ответил глюк. — И будь ты действительно из Спарты, то непременно бы меня узнал.

— Кто же ты?

— Я твой король! — незнакомец принял горделивую позу, а затем расхохотался, — если ты житель Спарты, конечно.

Тяжёлая тишина окутывает камеру.

— Тот самый Король Спарты? — осторожно уточнй Энрике, словно боясь спугнуть собственное безумие.

— Он самый, — кивнул глюк.

Энрике испустил протяжный вздох. Теперь он окончательно убедился — экспериментировать с тем светящимся мхом определённо не стоило. Ой как не стоило!

* * *— Так кем будешь, раз тебя заточили в столь глубокие подземелья и обеспечили такими «роскошными» условиями? — присаживаюсь я напротив узника в железной маске.

Проникнуть в мадридскую тюрьму оказалось удивительно просто. И это неудивительно — столичную темницу расположили на самом краю отвесного утёса, где возвышается величественный маяк. Часть этой цитадели даже нависает над бездной, где морские волны с яростью разбиваются о скалистнй.

В подобную крепость можно проникнуть только через парадный вход — никак иначе. А потому и работали местные стражники откровенно из вон рук плохо. Ведь в самом деле, кто к ним вообще осмелится проникнуть? Главные ворота надёжно охраняются, со стороны моря подход невозможен из-за неистовствующей стихии, а преодолеть отвесную скалу, влажную от соленых брызг — это ещё надо постараться найти столь изощрённый способ самоубийства.

Поэтому стражники внутри темницы откровенно бездельничают и едва ли не дрыхнуть на своих постах. Иначе кто-нибудь из них уже давно заметил бы, что их драгоценный заключенный беседует с неизвестным посетителем. А что, если я использую магический артефакт или специальное заклинание, чтобы помочь пленнику бежать?

Это же мир Системы, Карл! Тут может случиться вообще всё что угодно!

Но сейчас не об этом."

"— Я — Энрике, правитель Мадрида и всего Пятиморья. Хотя теперь, вероятно, уже бывший правитель, — с достоинством представляется узник, чем изрядно удивляет меня.

Он? Тот самый Энрике? Впрочем, теперь многие загадки обретают смысл — почему так называемого «спартанца» заточили в самую надёжную камеру, почему он доведён до истощения, и отчего новая власть столь уверенно проводит кадровые перестановки в столице.

Для подобного государственного переворота необходимо обладать влиянием, превосходящим власть законного Лорда, что кажется маловероятным. Ведь Энрике пользуется искренней любовью и уважением простых жителей Пятиморья — по крайней мере, такое впечатление складывается из многочисленных разговоров с местными.

Открытых восстаний против него никто никогда не затевал.