Его, по согласованию с министром торговли, проводят на той самой площадке, где раньше торговали рабами.

О котором мои подчиненные уже успевают уведомить все заинтересованные стороны, вместе с полным списком всех лотов.

В том числе и Канцелярию Вавилона.

— Граждане и жители Вавилона! Гости из других полисов! Сегодня Спарта, как и вся степь, празднует освобождение от гнёта Тьмы! От её тирании! — вещаю я толпе, — Спарта уничтожила эту опухоль, так и окончательно разрушила оковы рабства, что терзали Вавилон и все полисы вокруг! Больше не будут игроки продаваться, как какой-то скот! Не будет рабов и грабежей! Так и не будет Тьмы!

После чего, взяв короткую паузу, я продолжаю:

— Итак, да начнётся же аукцион трофеев из Тьмы! Покончим с её наследием и продолжим шагать в куда лучшее будущее! — громогласно объявляю я собравшейся толпе.

И та меня поддерживает бурными овациями. Хоть кому-то новость о прекращении рабских аукционов явно придётся не по душе, но для простых жителей Вавилона — это определённо великое событие.

Большинство из них уже прошло через похищение и продажу на этом самом помосте. Кроме того, уже не придётся опасаться того, что нарвёшься на работорговцев и тебя утащат в степь.

А уже оттуда продадут в тот же Краснодар на сбор болотной ягоды, или ещё в какое местечко похуже.

Игрокам нужна стабильность. И Спарта её дала, обогнав в этом аспекте даже сам Вавилон.

Что я и пытаюсь показать всем, тем самым мягко и не очевидно становясь авторитетом наравне с самим Меджнуном.

Как уже известно, в Тьме награбленного мы находим на очень кругленькую сумму. Но что ещё интереснее, кочевники хранили у себя всё и ничего одновременно.

Тут мелькают и оружие всевозможное, и доспехи, и стартовые артефакты, и предметы быта, и даже некоторые поделки из полисов, как те же металлические браслеты из Москвы, деревянные фигурки из Рима или же несколько сетей из Киото.

Зачем это всё в Спарте. Гораздо лучше обратить добычу в звонкую монету! А лучше места для этого, чем Вавилон, просто не найти.

Дальше уже меня в качестве ведущего сменяет Богучаров, который просто изумительно начинает отыгрывать роль ушлого торгаша-аукционщика.

— Кубок самого Великого Хана из золота с драгоценными камнями! 50 Е-баллов! Кто даст больше⁈ 50? 60? Слышу 70! Ах, 80! Быть может, будет 90? Да, вижу 90! 100! Кто даст 120? Никто⁈ Ах, 150! 150, раз… 150, два… 150, три! Продано!

Да, у Богучарова аж лицо краснеет от столь активных торгов, но я даже рад этому.

Хоть где-то бывший депутат находит своё применение.

Удивительным для всех оказывается появление на аукционе самого Лорда Меджнуна, который в последнее время редко покидает дворец.

Толпа приветствует его криками, но тот только вяло поднимает ладонь и презрительно поджимает губы.