– Ну что, – дал предварительный отчёт полицейским доктор скорой, – три ножевых ранения, одно проникающее, множественные гематомы, порезы и рассечения тканей, очень сильно избит, сотрясение наверняка, думаю, и трещин хватает, и переломы возможны. И сильная кровопотеря. Собственно, если бы девушка нас не вызвала, он бы и сорока минут не протянул. Всё, – закончил он свой доклад, – более подробно после обследования в стационаре. Эпикриз вам перешлют по обычной процедуре.

– Где ж он так встрял-то? – задумчиво провожая взглядом процессию с носилками, двигавшуюся к лифтам, протянул Антон.

– Да уж, реально мужику прилетело, на совесть отоварили гражданина, – кивнул лейтенант, соглашаясь с замечанием. – А где и от кого, разберёмся.

– Вот ни разу не интересно, – возразила им Аглая.

И, скомканно, торопливо попрощавшись, заспешила поскорей домой. Ванна улетела в более счастливые дали, но душ у неё никто не отнимет. И уютный, примиряющий с жёсткой действительностью халат. И чай. И…

Приняв торопливо душ, Глаша дошкандыбала на последних волевых остатках сил до кровати, рухнув в которую последним полуосмысленным движением натянула на себя край одеяла – и всё, отрубилась.

Вот прав, прав же был товарищ Сталин, сказав: «Нет человека – нет проблемы»[1]. Или это не он сказал? Или это им только пугали? А-а-а, неважно кто, главное – верная цитата, как говорится, прямо в десяточку.

Вот увезли в больничку Виктора Юрьевича – и сразу как-то тихо-мирно на этаже стало, и ушёл напряг и постоянное подспудное ожидание возможных конфликтов и неприятной встречи с соседом. И какое-то прямо спокойствие наступило – идёшь домой и радуешься."

"Даже Муза Павловна с Валерьяном вернулись из дачных далей.

Муза Павловна сразу же по приезде позвонила Аглае и пригласила зайти после работы в гости, почаёвничать и отметить их с Вилли возвращение, в ознаменование которого она испечёт наконец-то свой фирменный и давно обещанный Аглае пирог.

А Глаша что, Глаша со всем своим удовольствием. Услышав в трубке голос Музы Павловны, она поймала себя на том, что непроизвольно улыбается, по-настоящему радуясь возвращению соседки. Вот прониклась она к этой удивительной женщине привязанностью, уважением и тёплым чувством.

И, прихватив небольшой фруктовый тортик в кондитерской по пути к дому, не заходя в свою квартиру, сразу же позвонила в соседскую дверь.

– Глашенька, – открыв ей, разулыбалась Муза Павловна, искренне радуясь девушке, – как замечательно, что вы пришли! – И, поддаваясь порыву, обняла девушку, когда та зашла в прихожую, а отступив, призналась: – Мы с Вилли по вам скучали.

– Здравствуйте, Муза Павловна, – улыбнулась в ответ Глаша, честно признавшись: – Я тоже скучала. – Протянула коробку с тортом: – Вот это вам.