Так, за разговорами, под ошарашенный, изумлённый взгляд консьержки Анны Ивановны, которым та провожала парочку до самых дверей в «предбанник», они и прошествовали через вестибюль, вышли из подъезда и сели в такси.

– Извини, – попросила Аглая, немного суетливо доставая свой телефон из сумочки, – мне надо кое-что записать по работе, а то я точно забуду.

– Давай, – кивнул Антон и отвернулся к окну."

"На самом деле ничего Глаше записывать не требовалось, а на память свою она если и жаловалась, то только в том ключе, что она у неё слишком уж хорошая. Ей просто требовалось немедленно перевести дыхание – Аглая не понимала, что с ней творится.

Такое ощущение, что ей не хватает воздуха, и тонкий, приятный аромат парфюма Антона, особенно остро ощущавшийся в замкнутом пространстве автомобиля, усугублял это странное состояние и словно душил её.

Но всё имеет свойство заканчиваться, и, слава богу, поездка оказалась недолгой. Вскоре они вышли недалеко от Большого, и Аглая, вдохнув полной грудью, остановилась, отдышалась немного и почувствовала себя достаточно сносно.

– Идём, – решительно распорядилась она и положила ладонь на согнутую руку Антона, внимательно всматривавшегося в лицо девушки.

Успокоила: – Вроде отпустило.

Они походили по фойе и побродили по театру. Аглая хоть и чувствовала себя неблестяще, но вполне приемлемо, даже сравнить невозможно с тем непонятным приступом, что испытала в такси. Ровно до того момента, когда зрители заняли свои места, погас свет великолепных люстр и зазвучали первые аккорды оркестра.

Глаша недоумевала, откуда что взялось, но новой волной на неё накатывала все та же странная тревожность, перекрывая всякую возможность расслабиться и насладиться прекрасным балетом.

Она мысленно уговаривала себя успокоиться и даже попыталась как-то медитировать, но, еле досидев до антракта, чуть ли не бегом поспешила выйти из зала, буквально утянув за собой Антона, схватив того за руку.

Они выстояли очередь в буфете, надо отдать должное, довольно быстро двигающуюся. И что поразительно, за время ожидания Глашу немного попустило. Вообще непонятно, что за фигня происходит, может, на самом деле заболела или отравилась чем.

Антон взял для себя несколько бутербродов и кофе, а Глаша, не понимая причины своего странного состояния, решила поосторожничать и не рисковать и заказала себе только чай.

– Ну как тебе балет? – спросила она Антона, чтобы хоть немного отвлечься и перестать нервно прислушиваться к ощущениям и поведению организма.

– Э-м-м… – протянул тот задумчиво и признался, сделав наигранно строгое выражение лица настоящего ценителя культуры: – Мне нравится. – Но, не удержавшись, усмехнулся: – Ничего, что я так не– искренне?

– Ничего, – усмехнулась в ответ Аглая.