– Присядь, я на тебя посмотрю… – он указывает на противоположный стул.

– Я… мне… Официанткам не разрешают сидеть с гостями!

– Присаживайся, я сказал! – в его тоне появляется столько холода, словно готов заморозить всё кафе, а заодно полгорода.

«Ведь просто так не уйдет, еще устроит скандал…»

С опаской присаживаюсь на самый краешек стула.

– Что-то мне кажется, ты не очень рада меня видеть… – тянет он, пристально меня разглядывая.

«Собственно, а чему тут радоваться?» – вспыхивает в голове вопрос.

Юрий подмечает, как мои глаза увеличиваются от удивления, и продолжает:

– Я понимаю, почему ты себя так ведешь. Не бойся меня, солнышко! Тебе больше не надо опасаться моего гнева, я теперь всё знаю!

– Что всё? – недоверчиво спрашиваю.

Он продолжает тихо, но твердо, видимо, не хочет, чтобы его слова слышал кто-то, кроме меня:"

"– Про шампанское и про то, что было в нем… Лизонька, если бы я тогда тебя послушал… Цветочек мой, мне очень жаль, что я тебя так сильно напугал, что ударил тебя… Поверь, теперь тебе не нужно меня бояться! Я буду обращаться с тобой, как с принцессой, моей ненаглядной принцессой… Лиза, я вот сейчас смотрю на тебя и понимаю, ты мне судьбой подарена! Иди собирайся, увольняйся и поедешь со мной…

– Чего? – пищу как персонаж из диснеевского мультика. – Зачем мне с вами ехать? Куда?!

– Как куда? В Москву! Милая, да ты не так всё поняла! Я верну деньги тому поганцу, с которым ты сейчас живешь, и заберу тебя к себе! – потом зачем-то уточняет, наверное, чтобы пригвоздить меня окончательно: – Я женюсь на тебе, цветочек мой! Обязательно женюсь! Немножко поживем вместе – и в ЗАГС. А целка… Ну ее к шутам…

– С чего вы решили, что мой теперешний жених захочет меня отдать?

– Как же… Я поговорил с твоим дядей Улданом, тот сказал, что Чаадаев тебя не хотел, к тому же вон как с тобой обращается, даже работать заставил…

– Он меня не заставлял, я сама…

– Не защищай его! – вдруг резко начинает злиться Юрий. – А то я подумаю, что он тебе вдруг стал дорог, а этого ведь не может быть, правда?

Ливанов тянется ко мне через стол, хочет взять за руку, а я отшатываюсь, будто его пальцы обмазаны ядом.

– А если стал дорог?

– Тогда я в тебе очень разочаруюсь, Лизонька… Ты всего не знаешь, это поганый человек! Я ему еще ноги повыдергиваю за то, что он с тобой сотворил, он еще пожалеет… Иди собирайся! Я забираю тебя немедленно! Сегодня переночуем в гостинице, а завтра улетим в Москву!

У меня после его слов всё внутри опускается.

– Я не пойду с вами… – хриплю на выдохе.

– Бегом, я сказал!

Сама не знаю, как мне хватает смелости, но отвечаю почти уверенно:

– У вас здесь нет никакой власти, так что уезжайте подобру-поздорову!

– А то что? – его глаза превращаются в щели, он смотрит на меня так, будто я кого-то убила.