Кстати, волосы у него практически такого же цвета, как у меня. Улыбчивый парень, солнечный, всё в нем какое-то позитивное. И как же сильно он отличается от того, за кого мне совсем скоро придется выйти замуж…

Ему двадцать четыре, день рождения пятого апреля. Значит, по гороскопу лев. Не то чтобы я верила в эту ерунду, но знак хороший, сильный. Влад родом из Ростова-на-Дону.

«Интересно, что он забыл в Дивноморском?»

Наше село, конечно, курортная зона – как-никак черноморское побережье. Красивый пляж, есть где погулять, можно покататься на яхте, но больше делать особенно нечего. К нам обычно приезжают в сезон…

– Бу! – слышу у себя за спиной и подпрыгиваю от неожиданности.

– Рита! У меня чуть сердце из горла не выпрыгнуло!

– А что это мы тут смотрим? – она хитренько улыбается и заглядывает в монитор компьютера, где на весь экран раскрыт скан паспорта Влада.

Не успеваю его закрыть или хотя бы свернуть.

– Ой, ой… – она хмурит лоб. – Симпатичный, да…

– Ага… – киваю в такт ее вздоху.

– Только ты ж на него больше так не пялься! – вдруг выдает мне она.

– Что, так сильно заметно?

– Вообще…

Она наклоняется к моему уху и заговорщически шепчет:

– Я думала, ты на него набросишься с поцелуями!

Смущенно улыбаюсь. Не могу представить ситуацию, в которой я бы на кого-нибудь посмела наброситься – не в моем это характере, мне даже думать о таком стыдно. Вот Рита – да. Рита могла бы. Мы с ней хоть и воспитывались в одних условиях, да и младше она на целый год, а всё же бойчее меня раз этак в десять.

– Когда в следующий раз встретишь, не смотри на него так больше… – советует она. – А то как бы чего не вышло! Нам при постояльцах надо больше пол разглядывать, а не пялиться на их симпатичные морды лица. Ты знаешь, что папа Авзураг тебе сделает, если приметит хоть один взгляд в сторону красавчика…"

"И ведь сделает, знаю. Нам вообще запрещено общаться с мужчинами, даже с одноклассниками заговаривать было нельзя, что вызывало массу проблем. Постояльцы гостиницы – исключение, но даже с ними надлежит общаться строго по делу, как можно более кратко, и голову лучше при этом не поднимать.

Всё внутри меня сжимается в тугой узел, даже, кажется, немного бледнею.

Если папа Авзураг застанет меня за разглядыванием какого-нибудь постояльца, Юрию Игнатовичу, конечно, ничего не расскажет, но накажет так, что надолго забуду, каково это – сидеть, не морщась от боли в причинном месте. Хотя наказывали меня так здесь всего один раз, я умею быть очень послушной девочкой, и научил меня этому биологический папашка.

Смотрю на Риту круглыми глазами.

– Ты ведь никому не скажешь?

– Я – могила… – тут же заявляет она.

И я ей верю. Мы, сестры Габарашвили, – компашка особая, мы друг друга не сдаем, что бы ни случилось, и помогаем, чем можем.