У Яны прострелена нога, тоже сейчас едет в клинику. Остальные отделались мелочью. По стажёрам уточняем. Пока подтверждённых «двухсотых» — семеро.

Перевариваю информацию. Получается, основной состав уцелел. Надо радоваться, но такое чувство, что сейчас я не способен испытывать какие бы то ни было эмоции. Пытаюсь кивнуть и заливаю себе глаза кровью. Да, откуда её столько? Все ранения вроде бы ниже. Снова протираю глаза, пытаясь в этот раз не ухудшить ситуацию, и следую за Павлом, обещающим доставить в клинику.

Когда трогаемся, внутри мелькает странная мысль — а что, если это заговор? Они сейчас грохнут «Урана», а потом завалят меня около клиники? Следом за ней, приходит не менее странное решение — подорваться гранатой. Пялюсь в окно, пытаясь понять, откуда всё это вообще появилось в моей голове, когда «ренегат» начинает говорить.

— Ты бы себя видел со стороны. Весь подранный, в крови, стоишь в полный рост и, хохоча, как психопат, непрерывно стреляешь.

Хм. Я вроде не так громко смеялся. Стоп. А как он мог это видеть? Поворачиваю к нему голову, чтобы задать вопрос. Но парень, ВИДИМО понимает, о чём я подумал и отвечает сам.

— «Уран» с Данилом меня в тыл отправили — попробовать ударить вирусом по этим мутантам. Я как раз, к утру закончил бета-версию, а тут можно было обкатать в боевых условиях.

Напрягаюсь и через секунду хрипло озвучиваю вопрос.

— Вышло?

«Ренегат», хмыкнув, качает головой.

— Почти. Вроде бы получилось одного из них инфицировать. Но проверить не успел — его раньше прикончили. А потом у меня и подопытного материала не осталось."

"На заднем фоне проходит несколько мыслей о том, что для теста вируса вполне можно использовать пленных, если таковые будут. Или тех, кто хотел сегодня дезертировать. Но не знаю, как изложить это в сжатом виде. Да, если честно и не хочется. В голове какое-то месиво. Дико хочется закурить, но сигареты вместе с зажигалкой канули в лету, выпав из распоротой разгрузки.

Павел бросает взгляд в мою сторону и спрашивает.

— В интерфейсе отравления нет случайно? У тебя реакции какие-то странные.

На этой фразе мне снова становится смешно. Не настолько, чтобы ржать в голос. Но достаточно, чтобы усмехнуться, глядя в окно. Пытаюсь покачать головой, но выходит плохо. Впрочем, через секунду, сам думаю о том, чтобы проверить интерфейс на медицинские повреждения. Развернув его, просматриваю. Но тут только сообщение о множественных ранениях разной степени тяжести, повреждении двух модификаций и остром стрессе. Пострадавшими модификациями оказываются «снайперский прицел» и «стальной корпус».

«Ренегат», наблюдает за тем, как я тыкаю в воздух и наконец, не выдержав, уточняет.

— Ну что там?

Выдавливаю ещё одно слово.

— Ничего.