Так что, я тебя больше не задерживаю — можешь бежать по своим хлопотам неотложным.

— Спасибо, аншеф, вы всегда умели понять когда и в самом деле нет времени… — вместо ответа Гринев сделал вид, что занят и переложил пару папок с места на место, я-то видел, что он на самом деле хотел поговорить еще немного, но сегодня мне нужно. — У меня только еще один вопрос.

— Слушай, Владимир Михайлович, я думал ты спешишь, а ты все никак со мной распрощаться не можешь… Ну задавай, чего уж…

— Любомир с нами идет?

— По моей последней информации собирался.

— Ну вот и отлично.

— Так беги, давно сказал же… Сидишь тут, голову мне морочишь…

* * *— Все-таки она черная… — сказал я, глядя на стремительно удаляющийся от нас берег.

— Я думала, мы вроде как договорились, Володь… — лукаво прищурилась Василиса и положила голову мне на плечо. — Ты мне лучше скажи, как тебе все остальное?

— Ну я еще не успел посмотреть все остальное, а особенно нижнюю палубу, но даже не сомневаюсь, что все будет прекрасно, — я повернулся к ней, взял руками за лицо и поцеловал. — Ты у меня просто умница.

— Разве ты их запомнил?

Я сел на мягкий кожаный диван, открыл шампанское, разлил его по бокалам и протянул один из них Соловьевой.

— Само собой. Ты можешь мне не верить, но временами у меня феноменальная память… Вот шампанское купил твое любимое, целый ящик…

— Ну да, — сказала она и села рядом со мной. — Целых шесть бутылок… Их что, привезли из Парижа?

— Угу, — кивнул я и провел рукой по ее бедру. — Частным авиарейсом. Утром заказал, днем оно прилетело. Холодненькое.

— Стоп… Погоди… — она отодвинулась и прищурилась. — Откуда ты знал, что мы будем обмывать яхту?

— А я и не знал… Я решил устроить тебе свой сюрприз… Вот этот…

В этот момент я вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую коробочку, обшитую черным бархатом и протянул ее Василисе.

— Сама знаешь, с романтикой у меня не очень… В общем, открой ее пожалуйста.

Дважды просить себя она не заставила и тут же раскрыла коробку. Внутри лежало колечко с большим черным бриллиантом.

— Он черный!

— Разумеется он черный, Соловьева! Какой же еще он может быть?

— Соколов, если ты сейчас скажешь, что я как-то неправильно тебя поняла, то я тебе это буду припоминать и на том свете, ты же это понимаешь?

— Ну нет уж! Давай так, чтобы не было лишних сомнений… Как там у вас это делается… — я встал на одно колено, взял ее за руку и проникновенно заглядывая ей в глаза спросил, — Василиса, ты выйдешь за меня?

— ДА!!! — завизжала она и прыгнула на меня как обезьяна, свалив на пол вместе со столом и шампанским.