Моя привычная выдержка и уверенный настрой с трудом выдерживают такое испытание. Стыдно, но прямо сейчас мне хочется только одного – забраться на руки к мужу, обнять его крепко-крепко и никуда не отпускать. Хочется, чтобы он спрятал меня не только от проблем, но и от моих собственных тараканов, которые то отжигают кровожадную джигу, то сидят в рядок и ревут, вспоминая трогательные моменты.

Сама себя не понимаю в последнее время. Странная, непоследовательная, скачущая из крайности в крайность. Приходится постоянно напоминать себе, что я девочка взрослая, а пубертат, во время которого отчаянно штормило, уже остался далеко позади. Тогда метания и перепады настроения были оправданы, сейчас – нет.

Охранник на вахте меня сразу узнает:

— Здравствуйте, Таисия Михайловна! Как ваши дела?

— Замечательно, — я искренне улыбаюсь ему в ответ, — а как вы? Как дочка?

— Все прекрасно, — он нажимает на кнопку, чтобы пропустит меня через турникет, — Максим Владимирович у себя.

— Спасибо.

Я поднимаюсь на нужный этаж, иду по коридору, здороваясь то с одним, то с другим. Я многих знаю с работы мужа, потому что всегда интересовалась его делами, посещала совместные мероприятия, поддерживала, как могла. Старалась быть хорошей женой.

С трудом сглотнув внезапно вставший поперек горла ком, я захожу в приемную. За столом ожидаемо сидит Екатерина Владимировна – секретарь мужа. Ухоженная женщина, лет тридцати пяти, с длинными белоснежными волосами и пышной грудью.

Если честно, при первой встрече я даже немного приревновала, но потом увидела ее с мужем, почувствовала, как трепетно она к нему относится, и успокоилась. Жена всегда почувствует интерес к своему мужу, так вот, в этом направлении его однозначно не было.

Увидев меня, она улыбается и, сообразив, что хочу сделать сюрприз, взглядом показывает на кабинет, намекая что муж там.

— Спасибо, — произношу одними губами.

Подойдя к двери, отрывисто стучу и дождавшись невыразительного «войдите», заглядываю внутрь.

Макс сидит за столом, подперев щеку рукой, и задумчиво кликает автоматической ручкой.

У меня сердце в груди переворачивает, когда вижу его таким. Уставшим, потрепанным…несчастным. Очень хочется пожалеть, утешить. Так глупо.

Он поднимает на меня взгляд и искренне удивляется:

— Тась? Ты откуда?

— Оттуда, — указываю пальцем себе за спину и подхожу ближе, — что-то ты Кирсанов кисло выглядишь. Приуныл?

— Приустал, — хмыкает он, поднимаясь мне навстречу.

Стоит только подойти ближе, и он сгребает меня в охапку. Обнимает, прижимая к своей груди, покачивает переступая с ноги на ногу. В этих объятиях столько всего, что у меня начинает щипать глаза. Нежность, приправленная отчаянием, любовь, смешанная с тоской и дикая потребность.