— Виэль, — проникновенно начал снежный лорд, — ты помнишь вчерашние события?

Нахмурив лоб, была вынуждена признать:

— Смутно.

— Смутно? — переспросил мой шеф.

Кивнула.

Призадумалась и тут же добавила:

— Но точно помню, что вы мне ничего не рассказали!

Полуулыбка стала улыбкой. Такой теплой, доброй, полной неописуемой нежности. Лорд Эйн смотрел на меня как на ребенка, неразумного, но безмерно забавного и любимого. Почему-то я покраснела. Мой начальник протянул руку и, едва я подошла ближе, коснулся моей ладони, переплел наши пальцы и проникновенно спросил:

— Хочешь на коронацию Юалии?

— Не хочу, чтобы ее короновали, если честно, — ответила, откровенно млея от прикосновения снежного лорда.

Эйн усмехнулся и прошептал так, что я скорее по губам прочитала:

— Не коронуют, льды принимают лишь достойных.

Смысл слов до меня не особо дошел, потому как я… засмотрелась на губы собственного шефа. Почему-то перед глазами промелькнуло смутное воспоминание о жарком поцелуе, когда ледяные прикосновения опаляли словно огонь, пробуждая тот же огонь в моей крови…

— Память проснулась? — ехидно поинтересовался лорд Эйн.

Судя по блеску в глазах, кто-то явно торжествовал, я же, откровенно бледнея, припомнила и парочку собственных стонов, когда это снежное чудище сжало меня в объятиях и ух какие это были объятия.

— Т-т-так, — с трудом выговорила я. — Это все, конечно, очаровательно… просто у меня профессиональная этика и все такое, в общем, для начала следует разобраться с делами.

— С какими? — лениво поинтересовался шеф.

А заметив мой возмущенный взгляд, сообщил:

— Виэль, я сэльд, коронованный льдами, это честь, которая не оказывалась пяти поколениям сэльдов до меня.

Все, мы победили, так что оппозиция больше не существенна. Что касается драконов, после того, как я фактически отдал жизнь, спасая их повелителей, бездумно сунувшихся в ловушку Харниса, преданность кланов мне обеспечена.

Стою, перевариваю.

Затем осторожно интересуюсь:

— А как насчет остальных народов Зандарата?

Лорд Эйн взглянул на меня как-то с ухмылочкой, после чего протянул руку… по полу в направлении его движения зазмеился морозный узор, изморозь льдом взвилась вверх и образовала сверкающий ледяной с голубым отливом распустившийся цветок в мой рост размером.

Мы так и застыли — я и цветок. Переглянулись. Точнее, я на цветок глянула, а с него мое же искаженное отражение на меня.

После чего лично я уставилась на шефа. Шеф на меня.

— Здорово, — севшим голосом произнесла. Откашлялась. — Ну, в случае чего сможете подрабатывать скульптором, так что в вашей обеспеченной старости я уверена; теперь, если можно, давайте перейдем к делам насущным, и вы мне, наконец, объясните, чего нам с остальными народами делать.