А он вдруг как заорет:

— Виэль, она тает!

И почему-то от меня все латные снежики разом отпрянули.

Мне даже страшно стало. Страшнее, чем когда снежинки на меня ринулись… хотя нет, не страшнее. Хотя, должна признаться, неизвестность пугала.

— Кто т-т-тает? — дрожа, спросила я.

И тут лорд Тай, который стоял неподалеку, взял и протянул мне карманное зеркальце для переговоров. Сейчас зеркальце никого не показывало, оно отражало. Меня отражало. И отражало сверкающую на моих темных волосах ту самую невероятно красивую, словно узор, изморози коронку… И да, коронка таяла, но вот мои темные волосы, на которых, к слову, смотрелось это ювелирное произведение искусства просто изумительно, они сверкать начинали, словно я зашла в дом с мороза, снежинки набившиеся в локоны потаяли и теперь переливались капельками воды… И вдруг все эти сверкающие капельки потянулись в коронку, и та засияла ярче, запереливалась интенсивнее, и вообще она была прекрасна!

— Да славится холод новой сэльдины… — как-то расстроенно возвестил жрец.

И поднявшийся было мой конвой повторно рухнул в коленопреклоненную позу. Лорд Тай тоже взял и опустился на одно колено, и все присутствующие мужчины. И да — все, вот вообще все смотрели на меня, а я… я смотрела на снежинки, которые на моей шубке сверкали, словно призрачная накидка, и в голове билась заполошная мысль: «Шеф меня убьет».

Потом пришла другая мысль «Коронка мне очень идет». И если честно, эта мысль была правильная, конечно, но первая куда вернее. Представила себе, как взбесится мой правильный до корней волос начальник, когда узнает, что я фактически уворовала у Юалии не только катану, но и корону…

И тут взгляд зацепился за Докерса, который бочком, бочком возвращался в наш оппозиционный строй. Заметив, что я смотрю на него, этот подлый гад остановился, развел руками и выдал:

— Каждый может ошибаться.

После чего таки да — влез в ряды оппозиции.

— Ты вообще-то не ошибался, ты нас бросил! — заметила я.

— Я ходил в разведку в стан врага, — не согласился Докерс. А потом вовсе взял и пристыдил меня: — Ты бы имела совесть и не орала, как вчера на рынке, когда клетки рабынь рушила, ты ж теперь все же сэльдина, держи лицо и всякое такое.

И вот тут до меня дошло то, что уже осознали все потрясенные до глубины души снежные.

То есть то, что коронка избрала меня.

И я вдруг поняла, что это не просто ювелирное украшение, это… это…

— Ох ты ж черт… — прошептала потрясенная я.