Харнис подлетел к ней быстрее стрелы, замер, всем своим видом напоминая ищейку, которая готова была взять след, и этот след указали. Точнее указали на меня, после чего Юалия торопливо ему что-то высказала.

В следующий миг здоровущий снежный мужик, спрыгнув с ледяного постамента и расшвыривая всех, кто стоял на пути, ломанулся ко мне. Он так ломанулся, что позади Харниса оставалась просека из сломанных причесок, помятых кринолинов и гневных жестов. Ладно, вру, жесты были не только гневными, но также весьма оскорбительными. Жаль, Харнис не видел.

И вот пока он ломал торжественный строй в моем направлении, я все думала, чего же сиятельный подлец, мерзавец и будущий труп от меня хочет — работу предложит? Убить попытается? Возжелает прилюдно унизить? Спешит поглумиться?

Нет по всем пунктам.

Как оказалось, настигнувшего меня Харниса интересовал всего один вопрос, который тот задал, склонившись к самому моему уху:

— Катана где?

Потянувшись к нему, так же шепотом спросила:

— Какая катана?

На меня сурово устремили суровый алый взгляд, нервно улыбнулись окружающим, мол, «все в полном порядке, не беспокоимся и ближе не подходим», после чего прорычали все так же шепотом на ухо:

— Которую ты подло и коварно уворовала у Юалии!

— Что?! — возмутилась я.

— В смысле «что»? — в свою очередь возмутился Харнис. — Ты еще скажи, что не воровала.

Нет, ну если с точки зрения Юалии, то, может, и воровала, но:

— Но вот только не подло и не коварно, — смутилась слегка я. Потом добавила: — Я вообще твою собиралась взять, но Охард знал только путь в ее покои, а как пройти в твои покои, не знал.

Харнис выпрямился и уже собирался было сказать что-то язвительное, как до него дошел смысл моих слов.

До меня тоже… И даже до Охарда, который, отпустив мою руку, благоразумно растворился в толпе оппозиции, дабы избежать рогоносного гнева.

— Ох-х-хар-р-рд не знал, как пройти в м-м-мои п-п-покои? — закипая и заикаясь, уточнил Харнис. — А как пробраться в покои Юалии, минуя охрану на дверях, значит, знал?!

Я изобразила невозмутимость и отрешенность, прическу там поправила, шубку на плечах подровняла, подол огладила.

— Позже разберусь, — с обещанием почему-то моей смерти в голосе произнес Харнис.

 — Катана где?

Я, наморщив лоб, припомнила где… Ну и трансформацию катаны тоже припомнила, и в целом:

— Сложный вопрос.

— Что значит сложный? — перестав таиться, взрычал Харнис.

И вот что ему сказать? Нет, серьезно. Признаваться в том, что катана у Эйна, как-то не хотелось, ответа Харнис явно ждал, да и остальные с интересом развития событий ожидали, так что я гордо сообщила:

— Понятия не имею, где она в данный конкретный момент.

Сказала чистую правду — действительно понятия не имею, куда шеф ее запихал.