Им с Реми предстояло такое будущее, какое тебе даже не снилось.

Я грустно покачал головой."

"– Мама, ты сама ничего не знаешь и не понимаешь. Шоу – самый нежный, добрый, сострадательный человек на свете. Она охотнее лишится руки, чем поставит себя выше людей, которые ей дороги. Ее не слишком волнует собственная судьба, лишь бы тот, кого она любит, продолжал идти вперед. И они оба будут счастливы. Однако мне пора. Папа, рад был повидаться. Ром, я подожду в машине.

Я развернулся и вышел в коридор, но у двери меня остановил мамин ледяной голос.

– Держись подальше от Шоу, Рул.

Иначе в конце концов погубишь ее точно так же, как брата!

Я хотел сказать, что время предостережений минуло. Что я знаю Шоу изнутри и снаружи, что мы стали единым целым. Но я выдержал холодный мамин взгляд.

– Продолжай в том же духе, мама, и Шоу обязательно с тобой помирится. Желаю удачи. Рак на горе свистнет, прежде чем она зайдет в этот дом.

– Я искренне не понимаю, почему она предпочла тебя нам!

И я ответил, не задумываясь:

– Потому что она думает, что я того стою.

Мельком взглянул на Рома и обошел его, стараясь не столкнуться с отцом.

Я не оборачивался и не знал, идут ли они следом. Выйдя на улицу, выдохнул и окинул глазами двор, засыпанный снегом. Мамины слова причинили боль, как всегда, но, вместо ненависти к себе и тоски, я чувствовал, что проблемы в ней, а не во мне, и что я ничего не могу сделать, чтобы она передумала – если только мама сама не попросит помощи. Я слишком долго играл для нее роль обвиняемого, и не в моих силах было поставить ей голову на место.

– Сынок…

Я вздрогнул, услышав отцовский голос. Папа взял куртку и догнал меня возле машины.

Рома видно не было. Я переступил с ноги на ногу в снегу и сунул руки поглубже в карманы.

– Давай поговорим.

– Здесь всегда будет мой дом, да, пап?

Я тут же пожалел о своих словах. В глубине моей души по-прежнему жил маленький мальчик, который мечтал о родительском одобрении. Я не мог заглушить этот голос, как бы ни старался.

– Прости, я сказал глупость.

Отец покачал головой, и я неожиданно увидел в его глазах искреннее сожаление.

– Я и понятия не имел, что с Марго все так плохо, Рул. Я не поклонник твоих безумных причесок и татуировок, и меня страшно раздражает, что ты нарочно одеваешься, как бандит, чтобы нас позлить, но я никогда не винил тебя в смерти Реми.

Вы были очень разными с самого рождения, но я любил вас обоих одинаково. Я слышал, что сказала твоя мать на похоронах, но убедил себя, что она просто помешалась от горя. Нормальная реакция женщины, безвременно потерявшей сына. Я искренне верил, что Марго выберется из депрессии, но сегодня понял… Нам нужна помощь. Ей нужна помощь.