Да и писатель ни за что не зайдет к ней. Скорее Ока повернет течение вспять. Остается Степаныч, но он уже сегодня был, и одного стакана ему вполне хватило для начала дня.

Какое же начало? Катерина поглядела на часы, они показывали ровно полдень. Она кинулась к зеркалу, подкрасила губы и побежала открывать.

– Ихь бин Клаус! – радостно завопил немец и сунул Катерине в руки букет полевых цветов.

Катерина немного стеснялась своей радости по поводу возвращения Клауса, старалась на него не смотреть лишний раз. Но, так как они общались исключительно «на пальцах», смотреть на Клауса все же приходилось.

Он все пытался ей объяснить, куда и зачем уезжал. Видимо, как поняла Катерина, их отъезд был связан с продлением визы и дальнейшими раскопками. Клаус радовался и рассказывал Катерине о своей находке: они что-то все-таки нашли, и их находка перевернет все представление научного сообщества о хане Мамае и его пребывании на Рязанской земле. Вообще-то, вполне возможно, что Клаус говорил нечто похожее, а все остальное Катерина додумала сама. Тем не менее одно оставалось совершенно ясным – он к ней вернулся. Снова сидел и пил кофе, снова лепетал «Либе дир» и влюбленно глазел на Катерину. Она пожалела, что пригласила Клауса пить кофе в дом, а не в сад. Нужно было бы показать писателю, как немец за ней ухаживает. Пусть поревновал бы немного, подлил масла в огонь приворотного зелья. Но пить кофе в саду можно было и на следующий день, ведь Клаус, насколько поняла Катерина, никуда уезжать не собирался. По крайней мере, в ближайшее время.

Только нужно будет ему объяснить, что скоро придется уезжать ей. Но это можно сделать потом с помощью Фрица.

Как догадалась Катерина, немцы снова вернулись вдвоем. После объяснения придется задуматься над тем, каким образом продолжить свое знакомство в городе. И продлят ли немцы свою визу на более длительный срок? Вопросов к Клаусу много, а по большому счету, один – нужен ли он ей? Права Анюта, над этим вопросом обязательно стоит задуматься. Если немец не шутит, то скоро он перейдет к серьезным действиям, на которые Катерине придется как-то реагировать. Пока же она сидела и гостеприимно подливала Клаусу кофе, слушая его непонятную болтовню.

На крыльце внезапно послышался шум, загремели ведра. Катерина вздрогнула, Клаус замолчал и принялся сосредоточенно жевать Анютин пирог. Дверь дома распахнулась, и показался хмурый Карпатов. Он молча прошел к столу и сел рядом с немцем.

– Вернулись, черти? – тоскливо произнес он, хлопая Клауса по плечу. – Варум?"

"Клаус принялся лепетать ему что-то, писатель кивал. Как оказалось, Карпатов знал несколько иностранных языков и прекрасно понимал немца. О чем они говорили, для Катерины осталось загадкой.