Намного интереснее, что вы собираетесь делать с правдой?

— Хотите знать, донесу ли я, что в Альтасе объявилась наследница Золотого Пламени?

— Эта империя и королевства только-только сбросили с себя оковы тьмы, выбравшейся из Нижнего мира.

— Империя и королевства вместо единой Золотой империи, — вкрадчиво произнес Норгат, а потом рубанул: — Зачем вы призвали девчонку? Где бы она ни жила, ей там будет лучше, чем в Альтасе.

— Ради магии. Такой уникальный образец пламени не должен исчезнуть. Норгат, если ты сообщишь отцу…

— То ваш уникальный образец магии будет расти под сводами Рубинового дворца.

Но нет, я не стану ничего говорить. Лорд Кхаал, вы сами сказали, что мне нужна Любовь, — тягуче произнес Норгат. — Я требую поставить меня и иномирянку в пару.

— И через неделю вся Академия Пламени узнает, что ты не можешь ее защитить, и усомнится в прочности твоих щитов.

— Но вы же сами говорили, что иномирянка мне поможет! Что она сможет пробудить во мне нужные эмоции…

Ректор академии пламени медленно свел пальцы и произнес:

— Досада и злость из-за невозможности получить желаемое тоже сильная эмоция.

Адептку Шумскую будет курировать Эдмард, потому что он может ставить щиты, а ты — нет. Ещё вопросы?

— Почему вы ей рассказали? Почему нельзя было дать спокойно адаптироваться и изучить основы магии?

— Мне виднее, как выстраивать программу обучения своих адептов.

— Она же двусторонний эмпат, который теперь узнает, что ее мать проклинают после каждого прорыва из Нижнего мира. И я представляю…

— Ты должен не представлять, а учиться. Можешь быть свободен.

— Хорошо. Как прикажете.

Норгат покинул кабинет ректора в глубокой задумчивости. Если раньше он только подозревал, то теперь убедился, что показ вступительной лекции не был согласован с лордом Кхаалом.

Кто-то очень хотел, чтобы нестабильный эмпат как можно скорее узнала о своих родителях.

Когда Норгат видел Любу в последней раз, она казалась скорее задумчивой, чем расстроенной. Но даже если она не сумеет принять правду о своем прошлом, то не сможет его игнорировать. У адептки Любови Шумской были чуть ли не самые популярные родители во всем Альтасе.

ГЛАВА 7

Люба

Хвостик спал на крышке сундука. Ещё вчера я посмотрела бы на рыжего бельчонка с улыбкой, погладила бы по густой, мягкой шерстке и порадовалась, что провидение послало мне такого помощника.

Но после того, что я выяснила сегодня, пришлось сесть на пол рядом с сундуком и строго поинтересоваться:

— Признавайся, в тебе есть частица золотой магии?

Я ждала ответ от того, кто назвался моим хранителем, поэтому никак не ожидала, что неподвижный сундук вдруг “улыбнется”, приоткрыв крышку, и продемонстрирует мне второй ряд зубов, как у акулы. И зубки эти были все сплошь золотые.