Я сдавленно хрюкнула ему в плечо:

– Ничего себе нежности у тебя… Разве ты не должен начать выпытывать у меня, как я себя чувствую, и не болит ли у меня что-то? Вроде бы так положено обращаться с только что потерявшими невинность девушками.

– Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? – послушно повторил он за мной.

– Отлично. Немного. Умею. Сварю, если хочешь, – ответила я на все вопросы сразу и попыталась подняться.

Тяжелая рука опрокинула меня обратно:

– Лежи, давай, сама сказала, что ты только что потерявшая девственность дуреха. Значит, тебе положено лежать и страдать. Про кофе я на будущее интересуюсь.

– Какое будущее, и почему дуреха? – полюбопытствовала я, зевая. Внезапно ужасно захотелось спать. Все-таки я несколько часов бродила по улицам, успев и замерзнуть, и устать.

– Наше будущее. Твое и мое, – он снова обвел ладонью мою попу и перебрался на поясницу. Умостил руку поудобнее, подул мне в макушку и велел:

– А теперь спи.

И уже проваливаясь в уютную темноту, я вдруг вспомнила об одной важной вещи. С усилием вытащила себя из дремы и спросила:

– Слушай, а как тебя зовут?..

Глава 51

Я нынешняя, пустая и бездушная кукла, стояла у окна в маленькой квартирке в чужой стране, до хруста вдавившись лбом в стекло. Стискивала в ладони потертую пластмассовую снежинку и рыдала так, как никогда до этого в жизни.

Утопала в тех счастливых воспоминаниях восьмилетней давности, оплакивая свою юность и свою несостоявшуюся любовь.

Восемь лет назад… Эй…

– Слушай, а как тебя зовут?..

Он засмеялся. Вот просто заржал, как коняка на лугу!

– Ты чего? – я даже спать перехотела от его хохота.

– Снежинка, я поражен, – серьезно заявил он, отсмеявшись.

– Я польщена, конечно, что так тебя воодушевила. Еще бы пояснил, что я такого сказала.

– Снежок, ты меня уморила – лишилась девственности с первым встречным и только потом догадалась спросить, как его зовут.

Он вдруг стал очень серьезным. Рывком подтянул меня к себе и зло спросил:

– Ты всегда такая безбашенная дура?

Я вытаращилась на него, пытаясь понять, что его так завело. Не выдержала и спросила:

– В чем дело? Я не собираюсь предъявлять тебе претензии или что-то требовать от тебя. И рыдать над загубленной невинностью не собираюсь, как видишь.

Оттолкнулась от него и, перекатившись на край кровати, закуталась в одеяло. Буркнула:

– Обойдусь и без твоего имени. И мое тоже не спрашивай. Останемся друг для друга «Эй» и «Снежинка».

Закрыла глаза и сделала вид, что сплю.

– Ну, точно, дуреха, – злости в его голосе меньше не стало, но полежать в одиночестве мне так и не удалось, мужская рука грубо потащила меня обратно.

Размотала мой кокон из одеяла, и я опять оказалась прижата спиной к его горячему телу.