Ждущее его, истекающее желанием…

– Пожалуйста, Эрик, – скулю я и тяну его к себе, понимая, что еще миг, и я не выдержу, начну умирать без него.

И он сдался, подхватил меня под ягодицы, притянул к своим бедрам, устраивая удобнее, и медленно, мучительно медленно вошел.

Толчок, еще толчок, мой стон и его хриплое дыхание. Все вперемежку. Влажные шлепки наших тел, мой тихий шепот и бессвязные признания, которые он наверняка не услышал.

Напряжение, нарастающее, заполняющее собой все вокруг, доводящее до изнеможения.

И взрыв. Огненный жар, окативший тело, заполняющий собой все без остатка, опаляющий душу, выжигающий все, что там есть.

Я закричала, выгнулась, впиваясь в тело мужчины надо мной. Царапая его спину и до синяков стискивая его бедра.

– Сладкая Снежа, – передо мной лихорадочные черные глаза с растворившимся в этой черноте зрачком. Белоснежные зубы, скалящиеся в хищной, довольной улыбке."

"Он замер, пережидая мой экстаз и, кажется, сам наслаждаясь им.

– Смотри на меня, – потребовал хрипло и начал двигаться. Резко, глубоко, на всю длину. Рыча от удовольствия и ни на миг не отпуская мой взгляд.

И когда он кончает, содрогаясь, с хриплым стоном изливается в меня, я вдруг ясно понимаю, что больше не смогу жить без этого мужчины. И что я никогда не скажу ему об этом…

Глава 32

– Вставай, пора ехать, – с меня бесцеремонно сдернули одеяло и потянули за ногу, подтаскивая к краю кровати.

– Эрик, фашист, отстань, – пробурчала я, цепляясь за матрас в надежде, что он оставит меня в покое.

– Снежка, десять минут на душ и одевание, иначе поедешь голой.

– По морозу? – ужаснулась я, садясь и протирая глаза.

– По нему самому, – подтвердил он с гадской довольной улыбочкой, рассматривая мою помятую физиономию и всклокоченные волосы.

– Куда ехать-то? – поинтересовалась я, ровно через десять минут плюхаясь за стол напротив хлебающего кофе Эрика.

– В клинику. Есть нельзя, – отпихнул мою руку, потянувшуюся к его чашке. – Вдруг анализы сдавать придется. На гемоглобин там всякий или эритроциты с тромбоцитами.

Убрал кружку, поставил меня на ноги и принялся подталкивать в сторону прихожей:

– Топай шустрее. Обещаю, после клиники свожу тебя в отличное место на обед.

– А если нет? – возмутилась я. – Голодать заставишь?

– Лечить буду. И кормить тем, что доктор пропишет.

Я фыркнула, представив Эрика, кормящего меня бульоном с ложечки. И… и вдруг ужасно захотела попробовать, как это бывает, когда о тебе вот так заботится мужчина. Везет к врачу, кормит бульоном, жалеет, как маленькую…

– Снежа, шагай, – из дурацких мечтаний меня вырвал недовольный голос небритыша. Я тряхнула головой, приходя в себя, и посеменила к распахнутой двери.