За Игорьком в комнату пролезла Яночка. За падчерицей еще какие-то небритые опухшие рожи.

Все они дружно уставились на нас с Эриком, только слегка прикрытых одеялом. И смотрели, пока Игорек вежливо не поинтересовался:

– Надеюсь, мы вам не помешали? Твоя подруга волновалась, Снежаночка…

Глава 26

Марьяна курила, сердито выдувая дым, и смотрела на меня круглыми, осуждающими глазами. Я вздыхала, маялась, отводила взгляд и снова вздыхала.

– Ну?.. – выдала, наконец, подруга, докурив сигаретку. – Это что я сейчас видела?

– А что? – не придумала я сказать ничего лучше.

 – Имею право.

Заулыбалась, вспомнив, как Эрик, узрев всю эту толпу в своей спальне, укутал меня одеялом, чмокнул в нос и голый поднялся с кровати.

Молча пошел на непрошеных гостей, так что все дружно начали пятиться к выходу. Мне, правда, совсем не понравилось, как Янка в этот момент смотрела на моего небритыша.

Ну да ладно, я ее очень даже понимаю – когда на тебя идет такой мужик, волей-неволей и слюнки потекут, и облизываться начнешь.

В итоге в комнате остались только мы с Эриком, да Маря с Игорьком.

Тот, правда, попытался мою подругу утянуть к двери. Но разве этот разозленный монумент сдвинешь с места, если она того не желает!

– Барышня, – подойдя вплотную, обратился к ней Эрик, – не хотите нас покинуть?

– Да я только приехала! – возмутилась Марьяна и протрубила в мою сторону:

– Снежка, пять минут тебе на сборы. Время пошло.

После чего величественно повернулась и, по-прежнему поддерживаемая Игорьком за талию, выплыла из комнаты.

И вот теперь пилила меня взглядом и требовала объяснений.

– Ты хоть поинтересовалась, к кому в койку прыгаешь? – ядовито процедила, снова закуривая.

Вообще-то, еще как поинтересовалась и точно знаю, с кем меня опять свела шутница-судьба, но на всякий случай сделала большие глаза и прошептала:

– Он что, преступник и скрывается от закона?

– Хуже, – Маря нахмурилась, с усилием выбралась из кресла и неслышной мягкой поступью, которая меня всегда поражала в таком крупном теле, прокралась к двери. Резко распахнула и высунула голову в коридор.

– Никого, – удовлетворенно вздохнула, вернулась на место и зашептала, приблизив губы к моему уху:

– Эрик твой, мать его женщину, много лет работал в особом отделе в одной очень интересной структуре.

Очень-очень интересной и очень-очень государственной. И был там не просто мальчик «подай-принеси», а очень ценной персоной.

А потом его уволили, внесли в черные списки, и он уехал из страны. Но, судя по всему, кое-какие отношения у них остались. У отдела и Эрика твоего. Я после того, как Мишаня мне кое-что нарыл в своих базах, еще и к отцу съездила и поговорила с ним.