– Эрик, ты что, обиделся тогда на мои слова? – я с любопытством уставилась на его невозмутимое лицо с веселыми бесятами в глазах.

– Конечно! – тут же согласился он. – Ты ранила меня в самое больное место. Нанесла тяжелую душевную травму, и теперь я страдаю.

– Бедненький Эрик, – протянула я и немного поерзала на нем, с удовольствием слушая, как он шипит сквозь стиснутые зубы и сдавливает мне бока. – Полечить тебя?

– У тебя есть медицинское образование, Снежок?

Я фыркнула и начала медленно ползти по его телу к ногам:

– У меня есть кое-что получше: белый халатик и шапочка медсестры. А еще чулки в сеточку.

– Ну, тогда я спокоен за свое здоровье. Можешь приступать, – прохрипел Эрик, когда я доползла до бедер и коснулась языком его возбуждения. Легко, просто исследуя, пробежалась по налитому стволу и хотела выпрямиться.

– Возьми его в рот, – он удержал меня, не давая отстраниться.

Я дернулась и придушенно пискнула:

– Эрик, я не могу…

Тяжелая ладонь легла на затылок и придавила, не позволяя мне убрать голову:

– Открой рот. Шире. Возьми его, сказал, – жестко прозвучало над головой.

Неожиданно для себя, я перестала сопротивляться и послушно обняла губами головку. Оказалось, она горячая, как и все его тело. Гладкая, солоноватая и удивительно приятная. Я сжала губы, неуверенно двинула языком, и медленно, долго, на всю длину впустила член в свой рот.

– Глубже, – раздалось над моей головой, и ладонь надавила еще сильнее.

Я втянула воздух в легкие и вобрала член до упора, пока он не уперся мне в горло, так что я замерла, боясь пошевелиться.

– Расслабь горло, девочка. Дыши и скользи по нему губами и языком, – подбодрил меня хриплый шепот, а рука чуть ослабила давление. И я послушно начала двигаться, стараясь держать ритм.

Рука на затылке помогала, надавливая и отпуская, успевая приласкать меня. Так что я, наконец, расслабилась и начала двигаться ровно и очень глубоко, слыша над головой хриплое дыхание и ругательства сквозь зубы.

И это начало заводить так, что я уже слышала собственное шумное, возбужденное дыхание. Свои стоны, вперемежку с мычанием и вскриками до предела заполненным ртом.

Насаживалась на него все глубже и глубже, в каком-то странном, извращенном удовольствии от своей униженности и, одновременно, полной власти над ним.

Его ладонь с силой сжала мой затылок, не давая двинуться и хриплый, завораживающий голос скомандовал: – Сожми губы сильнее, девочка.

Сдавленный стон, негромкая ругань, и язык обжигает острый, горьковато-пряный вкус, быстро наполняющий мой рот. И я вздрагиваю всем телом, закручиваясь в странном, ни на что не похожем, новом для себя удовольствии…

Я лежала на его плече расслабленная, сонная.