– Сне-ежа, как же я соскучился…

– Тогда где так долго шлялся, если соскучился? – возмутилась я, стараясь не разреветься от счастья.

– Дела… – пробормотал он между жадными поцелуями.

Снова схватил меня за попу, заставив рассмеяться от головокружительного восторга. Что за смена настроения? Или уже гормоны вовсю бушуют?

– Эрик, – попыталась я вклиниться со своей новостью между нашими поцелуями, – мне надо тебе сказать…

– Потом. Все потом, Снежа. Хочу тебя, не могу…

Да, и правда, куда спешить. Я и сама к этой мысли еще не привыкла, чего уж мужика с ходу пугать. Так что с наслаждением вцепилась в его волосы на затылке, дернула, послушала недовольное шипение и опять засмеялась – как же хорошо!

А в следующий миг все пропало, исчезло, унеслось под его впивающимися в меня, обжигающими губами.

Под руками, жадно шарящими по моему телу, бесстыдно лапающими его, ни на миг не задумываясь, можно ли… Точно знающими, что можно, потому что это все – только для него. Что я вся – его… Его собственность, его благословение и проклятье. Просто его жизнь… А он – моя.

Что мы оба – только друг для друга. И пусть мы полжизни ходили кругами, на короткий миг соприкасаясь, а потом снова разлетаясь, как две вселенные, которые никогда не соединятся. Это ничего не значит. Мы-то не небесные тела. Мы просто люди – настоящие и восхитительно живые.

– Снежа, моя девочка, – тихий шепот где-то на краю сознания, пока Эрик двигается во мне. Сладко толкается, каждым своим движением возвращая мне новый кусочек моей собственной, чуть не потерянной по глупости, жизни.

– Люблю тебя, – шепнула в ответ, зная, что уже в состоянии сказать слова, которые, оказывается, всю жизнь были со мной. Никуда не делись, просто ждали, пока я пойму, что мне есть, что сказать этому мужчине.

А он продолжал двигаться, уже молча, просто глядя мне в глаза. Да и не нужны они больше, слова эти.

Потому что еще миг, и мы взлетели. Куда-то туда, где нет никого и ничего, кроме нас двоих. Где нет слов, нет мыслей… Даже чувств больше нет… В небеса обетованные…

– Верни ее на место! Мою свою щетину! – потребовала я много позже, когда мы уже не боялись умереть от невозможности надышаться друг другом. Валялись на кровати, – ленивые, голые и довольные, – и я опять принялась трогать лицо Эрика. – Где мой небритыш, и кто этот неправильный человек рядом со мной?

Он засмеялся, подгреб меня к себе. С довольной рожей потискал и спросил:

– Это все, что тебя интересует в данный момент, Снежинка? Больше ничего не хочешь обсудить?

– Ну-у-у, есть еще кое-что… Но это можно и позже.

– Давай сейчас, – предложил этот широкой души человек и развалился на всю кровать, почти спихнув меня на пол.

Ну, уж нет, я здесь хозяйка, и эта кровать моя по закону! Поэтому я решительно заползла на Эрика.