Он зарылся лицом в ее шею, обжигая нежную кожу пылающими губами, и Беттина поняла, что пропала, если немедленно не остановит его! Она должна, должна!

– Твоя… твоя борода, – еле выговорила девушка. – Она меня раздражает – щекочется.

Тристан поднял голову, но глаза беспощадно сверкали.

– Раньше ты на это не жаловалась.

– Раньше все быстро кончалось, – обрезала Беттина, – а теперь мне все время хочется смеяться, но я боюсь, ты рассердишься и подумаешь, что я смеюсь над тобой и… твоими ласками.

– С чьими ласками ты сравниваешь мои, Беттина? Ведь у тебя до меня не было мужчин!

– Достаточно и того, что меня тошнит от тебя, – взорвалась Беттина, поняв, что все ее усилия напрасны.

Каким способом можно разозлить Тристана настолько, чтобы он овладел ею быстро и поскорее отвязался?

– На этот раз я не буду обращать внимание на твой ехидный язык, Беттина. Ты поймешь раз и навсегда, что значит быть настоящей женщиной, – намеренно холодно процедил Тристан.

Перекатившись на нее, он накрыл ее рот губами, заглушая дальнейшие протесты. Тристан вошел в нее медленно, мягко, и на этот раз Беттина не почувствовала боли. Действия пирата противоречили его чувствам, ведь он был нежен с ней, хотя злость не унялась.

Он врезался все глубже и неожиданно замер в ней, покрывая лицо и шею поцелуями. Его губы впились в ее рот, опаляя страстью. Тристан вновь начал двигаться, сначала неспешно, затем все быстрее. Ни с чем не сравнимый экстаз охватил Беттину, пронизывая тело жидким огнем. И вскоре она льнула к Тристану, словно от этого зависела вся ее жизнь, а перед глазами взрывались мириады цветных искр.

"Беттина услышала смех Тристана, тихий, торжествующий, и почувствовала еще большее унижение, чем из-за всего, что пришлось вытерпеть раньше. Так вот в чем его месть – подарить ей восхитительное, невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение. На вершине чувственной страсти она прижималась к нему так, словно не могла ни на секунду отпустить.

– Все еще не нравится, как я люблю тебя, малышка?

Взглянув в самодовольное улыбающееся лицо, Беттина неожиданно для себя пришла в ярость. На него – за то, что не дает забыть о своей власти над ней, и на себя – за то, что позволила телу ответить на безумную страсть.

– Будь ты проклят, Тристан! – вскрикнула Беттина, отталкивая его.

Он весело улыбался, наблюдая, как девушка, вскочив, схватила с пола сорочку, быстро натянула ее и, подбоченясь, повернулась к пирату. Длинные шелковистые волосы рассыпались по плечам.

– Ничего не изменилось! Слышишь? Ничего! Все равно ненавижу тебя – еще больше, чем прежде.

– Почему? Потому что взял тебя и подарил наслаждение? – спросил Тристан, тоже вставая и одеваясь.