– Это она, капитан?

Беттина открыла глаза, увидела полицейского, который прошлой ночью привел ее сюда, и в ужасе заморгала, не в силах поверить, что рядом с ним стоит Тристан, небрежно оглядывая ее.

– Да, офицер. Нужно было оставить ее здесь. Это послужило бы девчонке хорошим уроком за все причиненное мне беспокойство.

– Так это легко устроить, капитан. Ее можно привести к судье на том основании, что она явилась зачинщицей скандала. Судья будет рад добраться до такой, как она.

– Нет уж, я обещал отцу девушки, что доставлю ее к нему живой и невредимой, иначе просто умыл бы руки.

Беттина была окончательно сбита с толку. Она вскочила, крепко придерживая одеяло, и обвиняюще указала на Тристана:

– Он лжет! Это тот, о ком я говорила, – пират! Вы не можете позволить ему забрать меня!

– Неужели, малышка, предпочитаешь судьбу, ожидающую тебя здесь, жизни на моем корабле? – спросил Тристан.

Что могла ответить девушка? Выбора не было, неизвестно, что окажется хуже: семь лет рабства, постель старого негодяя или неделя на пиратском корабле, а потом свобода. Но, к счастью, Тристан и не думал дожидаться ее ответа.

– Понимаете, эта девчонка – такое несносное создание, что отец решил отправить ее в монастырскую школу. Она, конечно, сопротивляется и скажет и сделает все, лишь бы не возвращаться домой.

– Позор, что такая красавица должна стать монахиней. Отдаю ее в ваши руки, капитан, но держите девчонку взаперти до самого отплытия.

– Она больше не побеспокоит вас, даю слово, – холодно пообещал Тристан.

Развернув перекинутый через руку длинный плащ, он закутал Беттину и поднял с пола мокрую одежду. Увидев, в каком состоянии его шляпа, пират грозно нахмурился, но, ничего не сказав, захватил и ее.

Только выйдя на площадь, он наконец заговорил с Беттиной:

– Что за спектакль ты устроила! Выставить свое тело напоказ перед всем портовым сбродом! Какая муха тебя укусила?

– Я… я…

– Неважно! – резко оборвал Тристан, с силой сжав ее руку. – Все, что угодно, лишь бы не делить со мной постель, так? Даже вонючая тюрьма?

– Да, все, что угодно! – взорвалась Беттина."

"Тристан поставил ее перед собой. Глаза его напоминали кристаллики голубого льда. Беттина на секунду испугалась, что он убьет ее прямо здесь, на улице.

– Единственное, что удерживает меня от того, чтобы бросить тебя обратно в камеру, – удовольствие, которое я получу, укротив тебя, – хрипло прошептал он. – Но мне нужно еще кое-чему научить тебя, упрямая ведьма. И зная твои чувства ко мне, думаю, тебе вряд ли понравится этот урок.

– Что ты имеешь в виду?

– Всему свое время! – прорычал он и потащил ее через площадь. – И будь добра, получше завернись в плащ, Беттина, или я сверну твою нежную шейку.