Очень много мороженого. И еще кое-что к нему. Чтобы было сладко вспоминать прошлое.

Несколько часов спустя— Ну! Все как ты и хотела. — Инка трясет перед глазами своим мобильным. — Все в мыле, твоя мама чуть не покусала твою мачеху, Мадина Хасановна… слушай, я не знала, что она умеет так выражаться! Полянская тоже снимала весь этот шухер, кстати. Но, главное, невеста вся в белом. Во всех смыслах.

— Ага… все, умолкаем. Марат идет!

Инка отходит мне за спину, а я… я смотрю на него как в первый раз. Как тогда, десять лет назад, столкнувшись с ним в школьном коридоре. Такой… Один. На всю жизнь.

— Только не реви! — Журавлева шипит рядом.

— Я не реву, просто, знаешь… все приехали, я не ожидала…

— Главное, что жених на месте.

— А где же ему еще быть, как не здесь? — Марат слышит Инкин шепот. — Привет, моя Любовь.

Мы долго думали, где играть свадьбу. Инка права — от нас почему-то ждали, что мы быстро поженимся, заведем детей. А нам просто хотелось быть вместе и ни о чем не думать. А сейчас просто время пришло. Наше время, чтобы стать друг другу мужем и женой. Я так и сказала маме, но она, кажется, не очень меня поняла. И вот сейчас мы едем на «Мост», да, это по-прежнему самое популярное место в городе для влюбленных парочек. Многие туда приезжают гулять после росписи в загсе. У нас же все будет по-другому.

На нас оборачиваются, нам хлопают и кричат «горько», а мы, взявшись за руки, идем по «Мосту», туда, где еще никто и никогда не женился. Ну и замуж тоже не выходил. По крайней мере, нам так сказали.

Только мы вдвоем. И наше первое свидание.

Сейчас, как и тогда, я завороженно смотрю на огромные плакучие ивы, которые склонились над рекой. Набережная, знаменитый «Мост»… Здесь, как всегда, тихо и уединенно. Мы не стали никого звать. Вообще никого, даже родителей. Только мы, тетушка из загса, два видеооператора и один фотограф. Конечно, все потом увидят и фотки, и запись, но сейчас… сейчас только мы вдвоем.

— Как красиво…"

"Я смотрю на арку из белых цветов, которую соорудили только для нас. Именно здесь я и хочу сказать свое официальное «да».

— Волнуешься? — Тихий шепот щекочет шею, и я невольно улыбаюсь.

— Даже не знаю. Я так люблю тебя и так верю в нас, что, наверное, печать в паспорте мало что изменит. Хотя нет, изменит, конечно. Я буду Бухтияровой.

— Дудкин вчера, напившись, предлагал мне стать Метелицей, — хмыкнул Марат.

— Ну уж нет! — Я рассмеялась, глядя, как к празднично украшенному столу подходит та самая тетушка. — Это я сейчас стану Бухтияровой!

— Горько! Горько! Горько!

— Сладко! Сладко! — Ярослав Холодов выхватил у ведущего микрофон и продолжает кричать: — Сладко! Сладко!

Кое-кто понятливо ухмыляется, но многие гости удивленно таращатся на высокого брюнета в белом костюме.