Или пойду на платное. Я же работаю — и папе потом смогу вернуть деньги за обучение.

— Конечно, поступишь. Не переживай так.

Спокойная уверенность Марата делает свое дело — я успокаиваюсь. Я вообще рядом с ним чувствую себя защищенной, а еще я знаю, что, когда мы вместе, ничего плохого случиться не может.

Сама тянусь к нему, обожаю исследовать его тело. За эту неделю я открыла много для себя нового, никакие учебники таких знаний не дадут. И продолжаю познавать. Почти каждую ночь. И утро. Вот как сегодня.

Взрослая жизнь стремительно ворвалась в мой мир, поставив все с ног на голову или, наоборот, упорядочила меня, заставив, наконец, жить соразмерно со своим возрастом.

Моя взрослая жизнь по имени Марат Бухтияров.

Рисую пальцами замысловатые узоры на его груди, потом медленно двигаюсь вниз к прессу, чтобы медленно обводить ногтем каждый кубик, а потом прижиматься к нему губами…

Утренний душ мы принимаем вместе — это наша маленькая традиция. Одна из немногих. Пока.

— Так что это за выставка и почему нам нужно обязательно на ней побывать? — спрашиваю Марата, расчесывая влажные волосы.

Он стоит ко мне спиной и уже что-то колдует с завтраком.

Мне не с кем сравнивать, но моей маме ни разу не удалось заставить папу готовить. Оксанка, как я понимаю, и не пыталась. А для Марата это обычное дело. Приятное такое дело.

— Выставка? Современное искусство — обмотанные проволокой инсталляции из бетона и стекла, фарфоровые метровые статуэтки и фаянсовые унитазы с какой-то совершенно безумной росписью. Она так и называется — «Хрупкое искусство». Не то чтобы обязательно надо. — Марат оборачивается, и я вижу в его руках две тарелки с моцареллой, базиликом и помидорами.

 — Но наш общий друг подарил нам два билета. Нехорошо отказываться.

— Наш общий друг? — Запах просто божественный. Обожаю базилик. У нас вообще с Маратом похожие вкусы в еде. — Подожди? Дудкин?!

— Да! Ему твоя приятельница все уши прожужжала, а он — мне. Приятного аппетита!

Итальянский завтрак прекрасен, особенно когда к нему на тарелку лег хрустящий сандвич. Значит, Журавлева все-таки встречается с Дудкиным. Огонь, конечно. Вот только почему мне не сказала? Наша учеба в летней школе закончилась, но общаться-то мы продолжаем.

Стесняется его, что ли?

— Ну так как? Идем?

— Конечно! Я хочу посмотреть, как будет разлетаться вдребезги гламурный унитаз с росписью.

— Даже так? — Марат ухмыляется, но я уверена, что он думал о том же!

— Конечно! Слушай, моя квартира пострадала, твоя тоже… Альберт должен выйти на новый уровень своих взаимоотношений с миром. Мир должен вздрогнуть.

— Язвишь? Вот уж не ожидал, что ты так можешь. Тогда встретимся в семь сразу на выставке?

Согласно киваю, напоминая себе, что надо лучше держать язык за зубами.