Он наблюдал за ней, стоя в дверях, и видел, как она кокетничала со своим родственником, который, как Брукхейвену было прекрасно известно, не имел с ней никакого кровного родства. И для этого прохвоста она не жалела ни улыбок, ни ласковых взглядов.

Но для Брукхейвена у нее не нашлось ни одного доброго слова.

Грэм очень напоминал Брукхейвену Рейфа: он тоже с легкостью играл красивыми словами, обладал приятной непринужденностью манер, и что с того? У этого хлыща нет ни гроша за душой, и один лишь дьявол знает, чьи деньги он будет сегодня проигрывать за карточным столом!

И Дейдре, которая заставила его поверить в то, что он, Брукхейвен, ей по-настоящему нравится, и находила удовольствие в общении с никчемными мальчишками вроде лорда Грэма Кавендиша!

Брукхейвена грызла ревность и мучили давние сомнения.

Сделав шаг навстречу жене, он сунул ей в руки письмо.

– Если в письме есть новости от моего брата, не забудьте мне об этом сообщить, – сухо заметил Брукхейвен и вышел из гостиной.

Дейдре замерла, зажав письмо между ладонями, в ожидании, пока утихнет сердцебиение.

Отчего-то она была убеждена, что Брукхейвен пришел в гостиную не затем, чтобы передать ей письмо, а чтобы заключить ее в объятия. Разочарование было болезненно острым и, кажется, взаимным.

Письмо от Фиби оказалось именно таким, каким Дейдре его представляла. Написать его заставило кузину опубликованное в светской хронике оглашение. Находясь в свадебном путешествии в Италии, Фиби сообщала, что приятно удивлена тем, что Брукхейвен так скоро утешился, и рада, что в роли утешительницы выступила именно Дейдре.

Фиби добилась от Брукхейвена предложения руки и сердца, не предпринимая для этого ровно никаких усилий. Будущий жених увидел ее, стоящую, скромно потупившись, у стенки на одном из светских раутов и решил, что именно такая жена ему и нужна. Дейдре, что вполне объяснимо, невзлюбила свою более удачливую соперницу, и то, что они были двоюродными сестрами, не имело значения, тем более что девушки не виделись много лет. Дейдре решила не сообщать кузине о готовящейся свадьбе, резонно полагая, что, раз она все равно не сможет приехать, нечего зря марать бумагу. Возможно, при этом она отступила от правил хорошего тона, и это отступление было не единственным. Во время подготовки к собственной свадьбе Дейдре вела себя далеко не лучшим образом, во многом подражая ненавистной Тессе.

Зато сейчас Дейдре уже могла думать о Фиби без предубеждения, она даже улыбалась, читая письмо.

«Ты добилась своего, Ди.