Когда Дейдре пришла в себя, то обнаружила, что находится в горизонтальном положении, что голова ее лежит у Баскина на коленях, что он гладит ее по волосам, заботливо убирает со лба упавшие на лицо пряди. Руки его дрожали. Она открыла глаза и посмотрела в его побелевшее лицо.

– Я убил вас. О, Господи! Я все загубил. Я убил вас, и теперь Брукхейвен убьет меня, и правильно сделает. Я заслуживаю смерти.

Сквозь туманную дымку Дейдре видела, как он поднял пистолет.

Нет! Она хотела закричать. Но не было слышно даже шепота. Она не смогла его остановить.

Вспышка ослепила ее.

Лицо обожгло горячим пеплом, звук выстрела оглушил.

Голова кружилась. Накатила страшная слабость. Сил хватило только на то, чтобы откатиться от обмякшего Баскина, уткнувшись лицом в мокрую листву, устилающую землю.

Постепенно чистый запах мокрой земли вытеснил пороховую вонь.

Дейдре приподнялась на руках.

Она не смотрела на Баскина. Она не хотела видеть то, чего добилась своими манипуляциями. Дейдре была не единственной, кто поступал дурно. Она не была святой – брать на себя чужую вину не входило в ее планы, но она не была настолько грешной, чтобы не испытывать глубочайшее сожаление.

Баскин был одинок и психически нездоров, он не был особенно умен. Дейдре беззастенчиво пользовалась его обожанием, для того чтобы тешить тщеславие. Баскин не был хорошим человеком, его никак нельзя было назвать порядочным, и все же он не заслуживал такого конца.

Баскин ведь считал себя поэтом, и такой вот конец представлялся ему достойным поэта и романтика. Умереть вместе с любимой женщиной – чем не поэзия? Может статься, что его фантазия разыгралась настолько, что он подумал, что случится чудо, и то верховное существо, которому он приносил в жертву себя и свою любовь, оживит его.

Как бы там ни было, теперь бедняга был мертв, и никто не узнает, что за мысли бродили перед смертью в его больной голове.

Вернуть ничего нельзя.

Можно лишь принять и идти вперед.

Именно так. И посему Дейдре должна выбраться из этого леса на дорогу, где ее найдут. Рано или поздно.

Дейдре приподнялась на колени, затем на ноги, схватилась за ствол росшего рядом дерева. Полная чернота. Никакого просвета. Фонарь разбился, когда Баскин произвел выстрел.

В иную ночь она могла бы дать глазам привыкнуть к темноте, и тогда луна и звезды помогли бы сориентироваться в пространстве, но в эту ночь небо было затянуто облаками, и моросил дождь.

Дейдре чувствовала, что дрожит. Чувствовала, как слабеют колени. Одежда ее промокла насквозь. Хочется верить, что это всего лишь вода.

Глава 48

Колдер шагал по дороге с Мегги на плечах. Он пытался бежать, но Мегги чуть не упала, и он отказался от бега в пользу быстрого шага.

Он потерял Дейдре, потому что позволил себе ее осуждать.