Главных бухгалтер смотрела на меня с осуждением, главный инженер — оценивающе, глава отдела кибербезопасности — словно хотел испепелить взглядом, хотя это конечно может быть обусловлено тем фактом, что в прошлом месяце я отказалась от его навязчивых ухаживаний, ссылаясь на то, что я не приверженец служебных романов.

— … и последнее, как вы заметили, Фёдора Александровича сегодня нет, он уехал за границу чтобы подлечиться, поэтому на время его отсутствия Кирилл Игоревич будет временно исполнять должность директора, — со всех сторон послышались стоны. Как я вас понимаю, ребята, где Царёв там и неприятности. Проверено опытным путём.

— Станислав Андреевич, — обратилась к юристу, — подготовьте все документы по этому вопросу, пожалуйста. — Калинин кивнул на мою просьбу и я продолжила, — а теперь, думаю, Кириллу Игоревичу хотелось бы произнести небольшую речь в честь такого случая.

Кирилл в это время пребывал в глубоких раздумьях, рассматривал календарь на стене как произведение искусства и постукивал пальцами по столу. Вокруг воцарилась тишина, и если бы пролетела муха, клянусь, ее бы обвинили в нарушении порядка.

— Кирилл Игоревич! — гаркнула так, что Царёв подпрыгнули на месте. — Речь. Прошу вас.

Присаживаюсь на стул и держусь из последних сил, чтобы не рассмеятся, смотря на его потерянное лицо. Я прекрасно помню рассказы Фёдора Александровича о том, что Кир боялся выступать на публике. В младших классах терялся на утренниках и часто плакал. Казалось, с плаксивого мальчика вырос взрослый мужик, вот только некоторые детские страхи так никуда и не уходят. Именно поэтому он испепелял меня взглядом своих очаровательных глаз, нервно теребил манжеты рубахи и казалось, прикидывает удасться ли уйти незамеченным.

Глава 5

Кирилл

— Я…кх-кх, я обещаю, что до возвращения Фёдора Александровича завод не развалится под моим руководством. А теперь можете возвращаться к работе. Всем спасибо за внимание.

Вот же стерва. Самая настоящая. Наверняка, дед проговорился ей о моем страхе перед публикой. Я не боюсь ни темноты, ни змей, ни высоты, но вот потребность выступать перед людьми, которые сидят на своих местах, впившись в тебя своими глазищами, доводила меня до нервного тика.

Я заикался, терялся, а в детстве даже ревел. Посещал психолога, смотрел аутотренинги, репетировал перед зеркалом, но ничего так и не помогло.

— Есть ещё что-то, что требует моего присутствия или я могу быть свободен, Любовь Дмитриевна? — спрашиваю едко, наблюдая за тем, как сотрудники неторопливо покидают помещение, бросая странные взгляды в нашу сторону. Наверное, боятся, что если оставят нас наедине то мы поубиваем друг друга.

— До завтра никаких дел.