Вот никогда до этого утра не замечал какие у неё соблазнительные ноги, или же это так чулки на меня влияют?

— Хватит пялиться в вырез моей юбки, я ответила на важные письма от имени Фёдора Александровича и создала файлик с важными встречами прямо на рабочем столе. Остальное спросишь у секретарши. Что ж обживайся тут, обустраивайся, привыкай к новой должности, а я пойду к себе. Ровно в девять собрание в конференц-зале на третьем этаже. Не опаздывай.

— Ага, — отрываюсь от ее ног и перевожу взгляд на фото в рамке, из которого на меня смотрит улыбающийся дед.

Нет, я все ещё не верю что он умер, этого просто не может быть.

***Люба

— Царёв — идиот.

Эту фразу я произнесла несчетное количество раз за все то время что мы знакомы. Мысленно, в слух и в смс-сообщениях. Он готов трахать все что движется, за исключением пышки Нади (в виду нетоварного вида), главбуха Ангелины Николаевны (в виду неподходящего возраста), мужскую половину населения (в виду традиционной ориентации) и меня. В виду врождённого синдрома «серой мышки», лекарство от которого мне всё-таки удалось найти.

Никогда не думала, что Кир когда-нибудь начнёт бросать в мою сторону многозначительные взгляды. Неужели с девушками совсем туго? Никто не ведётся на смазливое личико или слава бежит впереди него?

Не могу не признать, что этот факт польстил моему женскому самолюбию. Это он меня ещё в нижнем бадье не видел!

Усмехаюсь, покачиваясь в кресле и мечтаю сделать так, чтобы он вывалился из директорского кресла, желательно носом вниз и сразу с пятого этажа. И я даже знаю несколько способов организовать это, вот только не могу. Слишком уж уважаю Островского, чтобы так подставить его внука. Хотя, коленкой чувствую, той самой которая ноет на изменения погоды, что не далек тот час, когда Кирилл сам себе подставит.

Быстро завершаю срочные дела и уверенной походкой иду в сторону лестницы. На третьем этаже как всегда стоит гробовая тишина. Одну часть крыла занимают три конференц-зала, а вторую — айтишники.

— Доброе утро!"

"Толкаю дверь дверь и замечаю, что на меня уставились десятки глаз, а перешептывания резко стихли. Складывается ощущение, что обсуждали именно меня. Я поправляю прическу, становясь параноиком и считая что у меня что-то не то с волосами, а когда сотрудники почти одновременно отводят от меня пугливый взгляд, всё-таки убеждаюсь, что таки да — говорили они обо мне.

— Любовь Дмитриевна, что же вы стоите, проход загораживаете? — слышу насмешливый голос Царева и, не обращая на него никакого внимания, прохожу к своему месту.

Все время на протяжении совещания я чувствовала на себе любопытные взгляды.