Нас с братом тоже клонило в сон. Я не давал уснуть ни себе, ни брату, сидящему за рулем. Я отмахал свой участок пути за рулем, уступив место брату, теперь его очередь. Но, заметив, что брат клюет носом, я не давал себе спать. Дорога петляла, не давая возможности нам с ним поменяться обратно местами.

Ничего, уже недалеко осталось. До границы 10 км. А там другая жизнь. За последнюю выполненную мной работу, деньги пришли на счет. Удачное время, чтобы завязать с прошлым и с этой гребаной работой. Да, впереди новая жизнь и новая страна. Дом на берегу моря ждет нас. Амина еще не знает ничего о нашем новом доме.

Это мой ей сюрприз. Она всегда хотела жить на берегу моря, слушать шум волн, любоваться морскими рассветами и закатами. Моя жена хотела и я дам ей такую жизнь.

Хотел дать…

“Ежа” на дороге эти твари грамотно растянули. Они установили его сразу за поворотом. Даже ров был в этом месте не таким глубоким. Видать, не хотели далеко за мной спускаться. Машина, с проколами сразу на всех колесах, полностью потеряла управление и, три раза перевернувшись, встала на спущенные колеса на дне рва.

Меня спас ремень безопасности.

Синяк через всю грудь от ремня, вот и все, что я получил в той аварии. А девочки мои погибли. Во сне. Я проверил. Брат тоже. Баран упрямый! Он тоже не был пристегнут. Открыв дверь со своей стороны и вывалившись из машины, я услышал голос от края канавы:

– Ворон, ты окружен. Сдавайся!

Поднял голову – они меня не видели, а вот я их видел отлично. Решение пришло быстро: снял со своей шеи медальон с личным номером, бросил на колени брату, чиркнул спичкой и бросил ее под машину, успел подхватить рюкзак и закинуть его себе на плечи.

Сухая трава, да еще с пролившимся на нее бензином, загорелась легко.

Дождался, пока полыхнет сильнее и перекатился в кусты, росшие дальше по канаве.

Уходил вдоль по канаве. Слышал, как взорвалась машина, как матерятся бравые ФСБ-шники, не рискуя подходить.

Провожатый ждал меня в условном месте. Через границу мы ушли известными только ему тропами.

Оказавшись в своем новом доме, один, без семьи, я всерьез рассматривал варианты самоубийства. Бухал и выл. Хорошо, что дом стоит обособленно. Не слышал никто моего воя. Фото в бумажнике да нелепый игрушечный заяц – вот все, что осталось мне от моих девочек.

Нелепого этого зайца Алиса любила больше, чем все остальные игрушки. Не могла заснуть без него, вот я и засунул его в свой рюкзак, решив, что не всегда будет возможность открыть чемодан, лежащий в багажнике автомобиля. Но в тот раз, в машине, умаявшись от дороги, мой ангел уснула без своей любимой игрушки. Уснула своим последним сном.

О! Да! Я знаю, кто в этом виноват! Но это сейчас. Тогда я этого еще не знал. Тогда я выл и гонял по трассе, как сумасшедший.